Чувство самосохранения ушло на второй план

в олимпийский Калгари, а в Альбервиле-1992 он выступал спустя всего две недели после перелома ключицы. А тут еще и Союз рухнул. Сегодня Вервейкин возглавляет Республиканскую федерацию прыжков на лыжах с трамплина.

“40 ДНЕЙ ВРАЧИ БОРОЛИСЬ ЗА МОЮ ЖИЗНЬ”

– Сам я вырос в Горном гиганте, что рядом с алматинскими трамплинами, – начал разговор с детских воспоминаний Андрей Вервейкин, многократный чемпион Советского Союза и лидер сборной СССР. – Зимой мы часто там катались на санках и лыжах. Однажды увидел соревнования на наших трамплинах и очень захотел так же научиться летать. Это подтолкнуло к тому, чтобы записаться в секцию.

– Прыжковые лыжи, которые заметно отличаются от беговых, выдали сразу?

– Нет, только через неделю, когда тренер Николай Павлович Васильев увидел, что у меня есть базовая лыжная подготовка. Ему приходилось постоянно меня сдерживать, потому что желание научиться прыгать было запредельным.

– На первых порах наверняка не обходилось без ушибов и синяков…

– Первую свою травму я получил где-то через полгода. В марте прыгал с 20-метрового трамплинчика. Как раз все растаяло, был лед. При приземлении не удержался на ногах, упал лицом вниз. Даже небольшое сотрясение получил. Мама с бабушкой сказали, что больше меня на трамплин не отпустят. Но когда раны зажили, интерес к прыжкам вернулся. К тому же тренер спросил у меня, где мой мужской характер. Мне стало перед ним неудобно. Это был, пожалуй, переломный момент, когда я еще мог уйти из прыжков. У меня уже появились успехи, я стал побеждать на соревнованиях. А когда появляются стимул, цель, о травмах перестаешь думать, чувство самосохранения уходит на второй план. Никакие травмы уже не могли заставить меня разлюбить этот вид спорта.

– Какая травма в вашей карьере оказалась самой тяжелой?

– Перед Олимпиадой 1988 года. До этого были переломы рук и ног, но все это мелочи. Я должен был ехать на Олимпийские игры. Рассчитывал в Калгари на высокие результаты… Дней за двадцать до Олимпиады проходил чемпионат СССР. Во время одного из прыжков я, видимо, расслабился и сильно упал. Ударился животом о лыжу, получил разрыв тонкого кишечника и другие травмы. Во Львове сделали операцию. После 40 дней в больнице, где врачи боролись за мою жизнь, пришлось начинать все сначала, в том числе даже просто ходить. Олимпиада, естественно, прошла мимо меня, хотя даже на операционном столе я говорил, что мне надо успеть восстановиться к Калгари. Но врачи считали, что мне вообще спорт противопоказан. Только оперировавший меня хирург верил в мое возвращение. Хотя, может, просто пытался поддержать, видя, насколько фанатично я настроен вернуться.

“ВИНОВАТ ПЕРЕД ЖЕНОЙ”

– В сборной Советского Союза вас ждали?

– Больше всего боялся, что меня выведут из состава сборной СССР. Я просил старшего тренера Юрия Михайловича Иванова дать мне шанс доказать свое право на лидерство. Он пообещал оставить в команде и слово свое сдержал. Морально было очень тяжело сделать первый прыжок даже с маленького трамплина. Но, прыгнув, я понял, что чувство прыжка, полета у меня осталось. Спустя десять дней после тренировок на 90-метровом трамплине я выиграл контрольный старт. После этого ни у кого не осталось сомнений в моих возможностях. Большую роль сыграла вера в меня моей жены. Вспоминая то время, я чувствую вину перед ней за то, что часто держал ее в напряжении.

– Уже в следующем сезоне сборная СССР, в которой вы были лидером, добилась сенсационного успеха на чемпионате мира в Лахти…

– Тогда, после долгого перерыва, советский спортсмен попал в шестерку сильнейших: я был пятым в личных соревнованиях на К-120. Кроме того, мы командой заняли четвертое место. Это было для всех большим сюрпризом. В течение трех лет до развала Советского Союза мы занимали лидирующие позиции в мировых прыжках с трамплина. Однако распад СССР смешал все карты. Той команды не стало, каждый начал выступать за свою республику, и такой организации, как в союзной сборной, уже не было.

НЕУДОВЛЕТВОРЕННОСТЬ ОСТАЛАСЬ

– Лебединой песней советского спорта стала Олимпиада в Альбервиле в 1992 году…

– Я был в отличной форме, перед Альбервилем выиграл чемпионат СССР. И тут снова травма. Во время прыжка попал в неудачный ветер и упал, сломав ключицу и раздробив лопатку. А до Олимпиады оставалось всего две недели. За несколько дней каким-то чудом срастил все свои переломы, снял гипс и начал прыгать. Мне разрешили съездить в Альбервиль туристом, но я выступил и занял на большом трамплине 29-е место. Мне не хватило каких-то двух недель, чтобы набрать форму, которая была у меня на чемпионате Союза.

– Мысли о том, что хватит испытывать судьбу, в голову не приходили?

– Если бы хорошо выступил в Альбервиле, то, наверное, завершил бы карьеру. Но тут Международный олимпийский комитет решил развести летние и зимние Олимпиады, и между Альбервилем и Лиллехаммером образовался двухлетний цикл. У меня же невезуха повторялась раз в четыре года. Ну, думаю, теперь-то своего добьюсь. Все, что от меня зависело, я делал на 100 процентов, однако прежней, советской организации дела уже не было. Объем тренировок снизился, не стало современной экипировки. После Олимпиады-1994 я еще два года протянул по инерции и закончил карьеру. Все разваливалось, и я совсем хотел отойти от спорта. Однако ЦСКА забрал себе трамплины и дал им новую жизнь. Я снова загорелся работой… Оглядываясь же назад, скажу, что осталась небольшая неудовлетворенность. Может, если бы не травмы, распад страны, моя карьера могла сложиться успешнее. Однако спортивная жизнь и так получилась насыщенной. Без спорта я себя не представляю.

ДАЖЕ 500 ГРАММОВ ИМЕЮТ ЗНАЧЕНИЕ

– На ваше время пришлось и появление новой техники выполнения прыжков – с разведением носков лыж. Трудно было к ней привыкать?

– Когда швед Ян Боклев впервые прыгнул таким стилем, все над ним смеялись. Но потом Боклев стал выигрывать у всех по 10–15 метров. Все поголовно стали переходить на новый стиль. Мы еще прыгали классически и не стали перед Альбервилем ничего менять. Переход на фоне всех проблем оказался очень трудным, и у меня целый год, 1993-й, практически выпал по результатам.

– В ваше время спортсмены были такого же субтильного телосложения, как нынешнее поколение прыгунов?

– Нет. Дело опять же в новой технике прыжков. Если раньше вес прыгунов не играл большой роли, то теперь даже 500 граммов имеют значение.

– У пловцов идет жаркий спор по поводу применения гидрокостюмов для улучшения результатов. В прыжках на лыжах комбинезоны тоже влияют на результат?

– Прыжки с трамплина – очень сложный технический вид. Много и различных нюансов – погода, направление ветра, продуваемость комбинезона. Есть нормативы по тому, сколько воздуха пропускает материал, из которого сшит комбинезон. Если он намок, то продувается сильнее. Сухой костюм пропускает меньше воздуха, и дальность полета возрастает на 2–3 метра. Поэтому на каждую попытку мы надеваем новый комбинезон.

– Спортсмен во время прыжка может корректировать свой полет?

– Опытный может. Во время прыжка спортсмен ложится на воздушную подушку и летит параллельно горе. Если где-то возникают провалы, за счет движения рук или головы можно подкорректировать полет. Чувство полета у прыгуна должно быть врожденным. Но так бывает у единиц. В основном это чувство нарабатывается большим количеством прыжков на тренировках.

УЖ ДОМА-ТО ДОЛЖНО ПОВЕЗТИ!

– Сейчас на месте старого комплекса трамплинов в Алматы возводится новый. Роза ветров при этом учитывается?

– Конечно. Мы столько воевали, чтобы оставить трамплины в прежнем положении! Проектировщики предлагали их повернуть, но тогда на трамплины чаще бы дул боковой ветер. Удалось отстоять свою правоту и повернуть трамплины так, чтобы был либо встречный ветер, либо штиль.

– С новым комплексом связываете большие надежды?

– Да. У нас есть кадровая тренерская база, оставшаяся с союзных времен. Наберем детей, будем их тренировать. Наши прыгуны получат возможность готовиться дома, в спокойной обстановке, а не выезжать на три месяца за границу. Понимаем, что на Азиатских играх японская команда будет очень сильна, но надеемся на родные стены. Если трамплины запустим к лету, то у нас будет время изучить все нюансы. Уж дома-то должно повезти!

Сергей РАЙЛЯН