Включая Станиславского

Это было с ценами, тарифами, уровнем жизни — неоднократно и с точностью до наоборот. Народная примета гласит: если власти сообщают, что они или «держат ситуацию под контролем» или, пуще того, «не допустят» — беги в магазин или обменник и делай стратегический запас.
Но если можно прикупить впрок консервов или, к примеру, валюты, то хлеба и муки в сундук да в холодильник много затарить никак не получится. Можно, конечно, насушить сухарей, но ведь человеку, как правило, хочется свеженького батона или мягкой плюшки. Покупать мы их, конечно, не перестанем, но по какой цене? Сомнения в ее стабильности возникают после недавнего заявления вице-премьера Умирзака Шукеева о том, что никаких предпосылок для роста цен на хлеб в Казахстане не имеется. «Нынешние цены сформировались при стоимости для мукомольных предприятий 250 долларов за тонну зерна. Мы эту цену будем удерживать на прежнем уровне», — заявил он. Хотелось бы, конечно, верить. Но не получается. Некоторые эксперты считают, что девальвация тенге неизбежно приведет к росту цен на мучные изделия. А по моим личным наблюдениям, рост этот уже начался — пусть и плавно: сегодня ранним утром в лавке на углу буханочка «Московского» стоила 70 тенге.
…Вчера звонил своему брату, проживающему в России. Из новостей узнал, что к ним в город назначен новый губернатор. Надо узнать, думаю, как дела. «Да какие дела! — отвечает братец. — Производство стоит. Народ не знает, что делать. Может, кто и хотел бы поработать — да негде. Зарплату-то никто не платит. Правительство, как всегда, «нашло выход»: пусть, мол, все безработные открывают свое дело, а мы поддержим. Все это мы уже проходили. Несколько лет назад объявили о государственной поддержке малого бизнеса, после чего он немедленно загнулся. Точно так же было с фермерами. Такая сложилась традиция».
Мы еще поговорили. О погоде, о росте уличной преступности. О том, что огород в этом году, учитывая опыт прошлого урожая, собранного неизвестными, сажать бессмысленно. О том, что в древнюю — когда-то богатую и плодородную — Кострому завезли картошку из… Египта. Там ведь и земли никакой нет, одни пирамиды да песок. «Обидно за державу?», — спросил я. «Так ведь держава — это мы, — с горечью сказал брат. — Начальники ведь не с Марса прилетели». Выходит, если я, конкретный гражданин, не верю своему правительству — значит, я не верю себе? И как в этом случае быть?