Мы и наши хаты

Возможно, мудрая природа так устроила наши мозги, чтобы при переизбытке опасной для них информации, как бы притуплялась реакция. И, пожалуйста — с экрана несутся душераздирающие крики жертв наводнения, а мы спокойно жуем утренний бутерброд. Скажете, это потому, что стихия разбушевалась где-то там, в Китае? Что ж, некоторый резон в этом есть.
Но тот же бутерброд и совершенно с тем же выражением лица жуется при сообщении о том, что в Шымкенте (Казахстан, не Малайзия и не Тонго) пятнадцать малышей заражены ВИЧ-инфекцией. И вирус этот они получили при лечении в государственном медицинском учреждении.
В любой другой, куда менее цивилизованной стране мира это вызвало бы громкий скандал с отставкой министра здравоохранения в итоге. У нас уволили кого-то из областных чиновников, тем самым, соблюдя правило заклания. Общество даже не пошевелилось. Возможно — и даже вполне возможно — кто-то и промолвил: «Ужас!».
С такой же интонацией, с какой мы сообщаем друг другу о вчерашней температуре на улице. Поразительно, но даже падкие на «чернуху» журналисты не рванули в Шымкент за сенсацией, не сделали ничего, чтобы привлечь внимание к жуткой трагедии пятнадцати — а может быть, и больше — семей. Как будто детей свинкой заразили.
И здесь уже нужно говорить не о цинизме как явлении мировом, а о равнодушии как явлении отечественном. Равнодушии эгоистичном. И, кстати, давнем, традиционном.
У нас не принято протестовать и возмущаться. Целая область хлебанула гептила и, возможно, уже очень скоро здесь родятся супер-мутанты (хотя те же чиновники от здравоохранения заверили, что опасности для людей авария «Днепра» не представляет), а всей остальной стране — по барабану. Лишь два депутата обратились с письмом к премьер-министру, да и то в весьма оригинальной форме: мол, просим вас потребовать от российской стороны выполнения обязательств по ликвидации последствий аварии. То есть весьма дипломатично так выразили свою гражданскую озабоченность. А кызылординские аулы живут в повседневных своих заботах, и жители их вряд ли ведают о том, какого свойства воронка образовалась в степи и чем это грозит.
Знакомая, уехавшая в Германию, рассказывает: «На пять минут поставила машину у магазина, зашла сигарет купить, так уже кто-то моментально позвонил в полицию. Парковка в неположенном месте. Штраф, блин!». И так — при малейших нарушениях порядка. Можно, конечно, принять за страсть к доносительству или усмотреть патологию. Но, скорее всего, это — неравнодушие. К своей стране, к согражданам, к себе, в конце концов. Это то, чего нет у нас, и я не знаю, можно ли надеяться, что будет: настроение, исключающее поговорку «моя хата с краю».
У них — вовсе не идеальная жизнь, тоже бывают аварии, взрывы, случаются медицинские ошибки. Но очевидно, все-таки меньше хат с краю, в которых стопорится движение вперед.
Может быть, нам пора перестать ждать от государства, когда же оно повысит наш с вами уровень жизни и начать с самих себя?