За всеми не уследишь?

Их главная задача — следить за законностью следствия дознания. Но, по словам чиновников, за всеми уследить невозможно.
Сообщения о применении пыток в учреждениях «закрытого типа», к которым относятся отделения полиции, изоляторы временного задержания, следственные изоляторы, исправительные колонии, центры содержания малолетних правнарушителей, иммиграционные центры, психиатрические учреждения и лечебницы, детские дома и дома престарелых, а также ряд других недоступных для простых граждан мест, — стары как мир. Обновляются лишь даты и количества жертв пыток в официальной и неофициальной статистиках…
— При проведении собственных расследований мы пришли к выводу, что чаще всего к пыткам прибегают оперуполномоченные лица, — заявил Даулет Бекишев, старший прокурор отдела Департамента по надзору и законностью следствия и дознания Генеральной прокуратуры РК, участвуя в заседании круглого стола «Национальный превентивный механизм Казахстана: один год до имплементации», прошедшем в минувший четверг в Астане. — Разумеется, такие люди глубоко заблуждаются, что с помощью пыток они могут в кратчайшие сроки собрать необходимые доказательства. Потому что если в суде обвиняемый заявит, что свои признательные показания он дал под давлением пыток, это будет учтено судьей.
Однако у правозащитников есть свое мнение. «Я могу ответить, почему сотрудники в погонах думают, что они имеют полное право применять пытки. Потому что они знают, что им за это ничего не будет. Чтобы доказать то, что пытки применялись по отношению к человеку, много не надо. Прежде всего, нужно вовремя реагировать на заявления и жалобы людей о неправомерных действиях полиции. И делать это нужно уже в первый период задержания, — отреагировала на выступление прокурора Светлана Ковлягина, руководитель Комитета по мониторингу уголовной реформы и правам человека города Павлодар. — У нас в городе было дело, где на санкции у прокурора обвиняемый заявил о том, что признание он дал под пытками. Это было занесено в протокол допроса при санкционировании ареста. Когда у прокурора запросили информацию о том, проводилось ли расследование по этому заявлению, последовал ответ — обвиняемый его не делал».
С учетом приближающейся даты председательства Казахстана в ОБСЕ, организации, на одно из первых мест выносящей соблюдение прав человека, такие заявления могут стать причиной появления довольно резкой критики в адрес всего государства.
Кроме того, подписав 26 июня этого года закон «О ратификации Факультативного протокола к Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания», президент от лица всего правительства дал обещание создать национальный механизм по предупреждению и предотвращению пыток в стране. На то, чтобы он не только был создан, но и действенно работал, отведен ровно год.
По словам экспертов, по сути, этот механизм представляет собой мониторинг учреждений «закрытого типа» независимыми международными и национальными органами. Главной целью посещения этих мест должно стать усиление защиты лиц от пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания. Однако, по мнению Даулета Бекишева, сколько бы ни было создано мониторинговых групп, которые бы посещали места лишения и ограничения свободы и днем и ночью, «пытки будут продолжаться».
«Должен сказать, что доказать применение пыток очень тяжело. Именно из-за того, что понятие пытки в нашем законодательстве довольно ограничено, это позволяет иногда квалифицировать применение пыток как превышение должностных полномочий», — пояснил он.
Между тем, по словам Мугульсум Амировой, заведующей экспертным отделом Национального центра по правам человека, анализ поступающих в центр жалоб показал, что почти каждое второе обращение говорит о незаконности состоявшегося судебного постановления. «Эти жалобы в большинстве случаев сопряжены с жалобой на действия уполномоченных органов, ко второму типу жалоб относятся жалобы на работу системы КУИС», — сказал эксперт. По ее словам, все это может искоренить существование превентивного механизма (НПМ), которого в стране пока нет. «Сегодня нам необходимо создать законодательный акт НПМ, потому что этого требует ратифицированный Факультативный протокол», — добавила Мугульсум Амирова.
Между тем НПМ — это всего лишь механизм посещения закрытых учреждений, где пытки могут быть применены. «Даже если мы сегодня обсуждаем НПМ, у нас еще будет стоять острый вопрос необходимости создания независимого органа расследования пыток, — прокомментировал Евгений Жовтис, руководитель Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению законности (КМБПЧиСЗ). По его словам, одного мониторинга и выявления нарушений прав человека недостаточно, необходимо работать с этими «данными». — Говорить о том, что наши органы прокуратуры, управление собственной безопасности и внутренних дел будут эффективно расследовать пытки и хоть в какой-то мере будут считаться органами эффективного расследования пыток, довольно сложно. Будут ли расследования в данном случае эффективными — это вопрос. Но то, что они точно не будут независимыми, совершенно ясно».
Согласно предварительному обсуждению, НПМ по структуре будет представлять модель «Омбудсмен плюс», то есть Омбудсмен плюс гражданское общество. По словам Евгений Жовтиса, к такой модели подталкивают несколько причин. Прежде всего, это территория страны. «Казахстан — это огромная страна, и никакой Омбудсмен не сможет следить за ситуацией с применением пыток, — пояснил руководитель КМБПЧиСЗ. — С другой стороны, наши НПО имеют уже довольно большой опыт в осуществлении мониторинга мест заключения или лишение/ограничения свободы». При этом, по словам большинства экспертов, финансирование должно быть государственным, так как «правительство страны самостоятельно приняло решение о присоединении к Факультативному протоколу к Конвенции против пыток».
Стоит отметить, что подобная модель уже работает в соседнем Кыргызстане.

Фото с сайта http://www.nbp-info.ru