Кола правит миром, или Синдром вечного послевкусия

Снимал чуть больше 20 лет, разделив собственный сценарий на 11 полных вкуса и запаха новелл. В одной из них (за которую после режиссер получит «Золотую пальмовую ветвь»), Игги Поп, сыгравший самого себя, произнесет коронное: «Кофе и сигареты, старичок — это комбинация».
Сидящий напротив культовой поп-фигуры прошлого века Том Уэйтс, выдаст после ухода Игги ревнивую фразу, четко обозначив акцент поколенческого послевкусия: «а твоих пластинок, старина, в автомате тоже нет!». Зрелые фильмы — как старая-добрая бабушкина кофта, греют, и, даже, кажется, наполняют мудростью…
Когда прекрасный напиток кофе был только придуман в Эфиопии (кстати, его прародителями были именно народности «амхара», «тиграи», «гураге», а вовсе не арабы), в него еще и не думали добавлять мороженое и наливать коньяк. И уж точно не представляли, что он может послужить сюжетом для фильма не родившегося пока Джима Джармуша.
Гораздо позже идея с популяризацией кофе, развернувшаяся сама собой (проникнутая собственным совершенством и неординарностью вкуса), распространилась на многие километры вдоль и поперек океана.
А потом появилась»Coca-Cola». И сигареты «Lucky Strike». И если верить пиарщикам вроде Гарольда Мехлера, то масштабность успеха первой поддержала целая партия демократов США (и даже сам Ричард Никсон). Вторые сыграли в 50-х на массовой эмансипации женщин, приравняв понятие «сигарет» к понятию «независимость».
Таким образом, табачная компания отхватила себе добрую половину сознания и кошельков британок и американок. Послевкусием того времени стал специфический табачный дух молодежи. А «кока-кола» и «лаки страйк» — своеобразным знаком и способом протеста системе социальных ценностей, пусть и о-о-очень мягким…
Пока Советский Союз жил за железной шторкой перипетий развивающегося коммунизма, дикий-дикий Запад начал и закончил свою собственную «сексуальную революцию», встретил космонавтов «Аполлона» световой рекламой: «Добро пожаловать на Землю, родину «Coca-Cola» и показал миру Джона Леннона.
У нас — трусы не играли в хоккей, и только сволочи-стиляги, демонстрируя красные носки под ритм заокенского шейка, его не смотрели, и мы доказали всему миру, что «секса нет», но есть «идея».
Ее послевкусием в 91-й год вошли дети новой волны — постсоветского анархизма. А потом все резко успокоилось. И революции в душе, и хиппи, и группа КИНО… Че Гевары остались только на майках, патриотизм затаился в ожидании новых метаморфоз сознания.
А когда в нашей, отдельно взятой, маленькой провинции, сносили шедевр архитектуры «страны, оставшейся в прошлом» — кинотеатр «Костанай», инцидент был исчерпан лишь неубедительным флэш-мобом и траурным венком у дверей здания.
Да и то, защитить честь небезразличного городу и его жителям места, собралось чуть больше пятидесяти человек. И после пассивной атаки интернет-пространства призывами «лечь у дверей и спасти кинотеатр», длившейся около месяца, все опять успокоилось. Да и кто виноват?.. Может мы сами?
Так и чудится, что где-то за стенкой очередного памятника (кинотеатра, библиотеки, театра) стоит розовощекий призрак вечно лихорадящего рынка, получающий прибыль, ломающий под себя общую историю (культуру, а может страну?).
Что оставит ОН нам после себя послевкусием? Пузырьки «кока-колы-виски»? Сигарную эмансипацию? Космонавтов-туристов на Марсе?
«Бойтесь данайцев, дары приносящих…». Хотя, молчаливое согласие, вроде как, не повод для страха.
Нашей памяти хватит еще лет на пятьдесят. А историю перепишут. Придумают какую-нибудь новую национальную идею, как у Пелевина, в «Поколении П». И дадут в нее поверить. Чтобы у всех нас, несмотря ни на что (или НЕ НА ЧТО?) оставался «вкус к жизни».
А о послевкусии задумываться не придется…