Узбекистан: авторитарность мнимая и действительная

Во внешнеполитическом направлении самым громким событием стало присоединение Ташкента к Шанхайскому соглашению, которое в связи с этим даже изменило принцип наименования: шанхайской «шестерки» вопреки арифметической логике, но ради политической престижности не получилось, зато возникла более солидно звучащая «организация». Не ясно, правда, пока, чем же будет заниматься новое образование. Если существование «шанхайской пятерки» базировалось фактически на желании стран СНГ, граничащих с Китаем хоть как-то дипломатическими мерами обезопасить себя от возможных не приятных действий со стороны соседа, то теперь эта мотивация должна дополниться чем-то еще, так как Узбекистан с Китаем не граничит. В чем же причина вступления Узбекистана в Шанхайскую организацию? Может быть ответить на этот вопрос легче, если вспомнить, что несколько ранее, в июне, состоялся очередной саммит лидеров стран, входящих в другое объединение — ГУУАМ. Это объединение, включающее в себя Грузию, Узбекистан, Украину, Азербайджан и Молдавию изначально создавалось как некая альтернатива СНГ, «пояс» по его южным и юго-западным рубежам, с целью сдержать усиление здесь позиций России. Но в итоге ГУУАМ оказалось очень аморфным образованием, даже на фоне аморфности других межгосударственных структур внутри СНГ, да и самого Содружества Независимых Государств. В последнее время проблематичность перспектив ГУУАМ только усилилась. В Молдавии пришли к власти коммунисты, явно ориентирующиеся на Россию; на Украине внутриполитическая ситуация очень сложна; в Азербайджане все ждут вероятных серьезных изменений; о стабильности в Грузии говорить также не приходится. Видимо, все это, а также последний саммит ГУУАМ убедило президента Каримова в недееспособности этого образования, и узбекский лидер решил расставить акценты внешнеполитических устремлений на ближайшее время в «шанхайском» направлении. Благо, предварительные шаги в эту сторону были сделаны еще во время саммита лидеров стран-членов шанхайского процесса в Душанбе.
Поэтому избран другой путь, который можно очертить следующими направлениями: не возвращаться в ДКБ, но с целью не оказаться в политической изоляции вступить в Шанхайский процесс; формально ничего не меняя во внешней политике, в то же время фактически начать укреплять связи с Россией в военной и экономической области. Например, можно, оказывается, публично покритиковать Россию за принятие ею «нового» — «старого» гимна, и в то же время пустить российских нефтегазовых монстров «Лукойл» и «Итеру» в разработку своих газовых месторождений, отдав им при этом 90% участия в проекте. Это преподносится как удачный пример привлечения иностранных инвестиций в экономику. А ведь в первые годы независимости Узбекистан делал акцент в этой политике на инвестирование в машиностроение. В последнее время о подобных удачных примерах ничего не слышно. Зато в нефтегазовой сфере, которую раньше Ташкент развивал, и удачно, за счет собственных ресурсов, теперь власть готова мириться с присутствием России.
Внешняя политика Узбекистана явно меняется, и это результат внутренней ситуации в стране. В этой сфере события последних месяцев оказались даже более значимыми, чем во внешнеполитическом направлении. И они тоже не говорят об усилении Узбекистана.
С одной стороны, отсутствие в этом году вылазок экстремистов Исламского Движения Узбекистана, казалось бы, факт положительный. Можно даже попытаться представить его как результат политических и военных мер, принятых властями республики в последнее время. Но по меньшей мере два события этого лета не дают оснований для большого оптимизма.
Первое событие это ущерб от засухи, которая постигла северо-западные регионы Узбекистана. Еще в конце мая власти начали оказывать помощь пострадавшему Приаралью, но судя по просачивающейся информации, проблема не решена и сейчас. Информационные источники сообщают о сотнях тысяч людей, находящихся в угрожающей ситуации и о необходимости привлечения гуманитарной помощи в международном масштабе. Каракалпакия, конечно, не центр оппозиционных настроений, но в унитарной стране с авторитарным режимом и с непростой социально-экономической ситуацией такие эксцессы могут отозваться политическими проблемами в самых неожиданных местах. Второе событие в этом ряду, это митинг женщин в Ташкенте, жен и матерей арестованных граждан страны по подозрению в причастности к исламской оппозиции. Естественно, митинг был разогнан, ни к каким массовым неконтролируемым выступлениям не привел. Но факт — митинг был, несмотря на то, что его участницы заранее знали, что ничего хорошего им это не сулит. Очень яркая демонстрация настроений в народе.
Есть и целый ряд других фактов, которые в целом дают основания говорить о том, что ситуация в соседней стране достаточно сложная, и ее возможная динамика совсем не так однозначна, как могло бы показаться, глядя на авторитарный режим с его готовностью к жесткому подавлению протеста. Тем более что силовой ресурс авторитарных режимов всегда трудно прогнозируем. Для Казахстана же главный вывод, который следует из всего этого — необходимость дальнейшего усиления мер безопасности на южном направлении. Меры, принятые с этой целью в течение последнего года, в частности недавние масштабные военные учения на юге, все это представляется очень важным и своевременным шагом. Важно только чтобы у государства и в будущем хватило ресурсов, решительности и внимания для этой проблемы.