В секторе Газа снимают фильм по сценарию ХАМАС

Израильский спецназ дивизии Галани с лицами, измазанными ваксой, — в засаде. Из темноты выныривает автомобиль, и свесившиеся из окон боевики бригад Азаддина эль-Касама палят, не разбирая цели.

Сектор Газа. Ночной бой. Ничего нового, за одним существенным исключением: это — игра, кино. Первое художественное кино, которое снимается непосредственно в самой горячей точке планеты.

Декорациями сможет стать любой район, любой лагерь беженцев — руины и бетонные коробки есть везде. Но режиссер Маджед Джанди предпочел построить киногородок — маленький Голливуд в песках.

"Это чудовищно — снимать кино в Газе. Стоит крикнуть: "Мотор!", как сбегаются все уличные мальчишки, подтягиваются старики, и вся эта праздная толпа прыгает перед камерой, заглядывает в монитор, терзает советами", — говорит Маджед Джанди.

Раньше он снимал документальные ленты. Художественное кино — первый опыт в его творчестве, как, впрочем, и у всех на съемочной площадке. Маджед перестраивает кадры, и сам, как каскадер, садится в машину, которая должна, по сценарию, взлететь в воздух.

"У нас в кадре актеры все время рисковали, — рассказывает режиссер монтажа Джихад Машарауи. — Например, снимали сцену ночного боя. Надо стрелять, а холостых патронов в Газе нет. Стреляли боевыми. И вот результат — случайно ранили двух статистов".

Нет холостых патронов, нет кинокамеры. Вместо нее — телевизионная. Нет бензина, поэтому для экономии джип, раскрашенный под военный израильский, откатывали на исходную для очередного дубля вручную. Нет денег, поэтому директор студии стал выращивать овощи и разводить живую рыбу, дабы покрыть издержки кинопроизводства.

"Это — первое кино, и все работают на энтузиазме. Мы никому не платим гонораров, а люди все приходят и спрашивают, можно ли сыграть в нашем фильме. Просто нет отбоя", — говорит директор студии Ислам Абу-Насер.

Актеры здесь — ещё те. Шаркая сандалиями, появляется Арафат Балуша — исполнитель главной героической роли, а в миру — вахтер Исламского университета Газы.

"У нас в районе я теперь — знаменитость, — не без гордости признается Арафат Балуша. — Все со мной хотят пить кофе и фотографироваться. Сниматься в кино — это здорово. Я для этого брал отпуск за свой счет, но между нами: какой я артист? Это режиссер решил, что я очень похож на своего героя — шахида Имада Акеля".

О похожести можно судить по отснятым кадрам. Главный герой играет Джилалаваками и смотрит исподлобья, ибо с ним говорить приехали враги — Ицхак Рабин и Эхуд Барак.

"Важнейшим из искусств для нас является кино". Эту фразу, вслед за Лениным, мог бы смело повторить главный идеолог ХАМАС в секторе Газа Махмуд аз-Захар, отправляясь на премьеру фильма, снятого по его собственному сценарию, в единственный уцелевший в Газе после литого свинца конференц-зал.

Махмуд аз-Захар писал сценарий об одном из отцов-основателей движения исламского сопротивления: Имад Акель еще в первую интифаду отправлял смертников взрывать автобусы и кафе в Тель-Авив, за что и был ликвидирован группой израильских военных.

Банальная восточная драма. В свете софитов и под бравурную музыку получится красиво. Во всяком случае, идеологически грамотно.