"Хищники": по танку вдарила болванка

И если в роли такой пивной этикетки выступает джангл-хоррор с миловидным чужиком по имени Хищник, вся история которого за все серии реально помещается на полутора абзацах текста, остаётся только «принять значит простить», а фанатам и поклониться в ножки, ибо, как говорится, кому, кроме них, всё это надо.

Таковым фанатом является, как выяснилось, ещё и Роберт Родригес, человек и продюсер, а продюсеры, после фанатов, как раз и есть главные потребители пивных этикеток.

Немного денег, немного искусственных джунглей в павильонах, ещё меньше естественных лесов, полей и рек, набор разномастных головорезов и трое хищников на привале, плюс ещё один, привязанный к столбу. Вот и весь недолгий задел, сопровождаемый традиционными камланиями про «не мы такие, жизнь такая».

Нет, эта мысль, что мол, мы тут сами хищники, и кто с чем к нам зачем, тот от того и того, она как бы ключевая для всей серии (включая два кросс-овера с «Чужими против»), мол, ещё старик Хемингуэй знал толк в том, что самый опасный зверь во вселенной зовётся хомо сапиенс, и всё заверте.

Группа неприятных типов (и самый неприятный таковым в итоге и оказывается, хотя и доживает почти до финала) сначала долго падает, потом долго бредёт, переругиваясь, в конце концов, когда у них в очередной раз не кончаются патроны, видит утыканное газовыми гигантами небо и тут только соображает, что что-то тут не так, и листики тут вращаются.

После чего и начинается обещанный рейтинг R, который в итоге и состоит в недошедшем до наших нежных ушей бодром матерке, а также парочке резиновых тушек, развешанных на деревьях под тяжкий труд звукомонтажёра.

Такое вот стрелятельно-расчленятельное роуд-муви, в котором можно делать ставки, кто помрёт раньше и глупее. Герои бредут, постреливая и расставляя ловушки на потеху следующим сезонам охоты, по дороге встречая то зерг-раш, то Лоуренса Фишберна, разговаривающего с нашей прелестью.

Одни гибнут молча, другие гибнут с интонациями, третьи становятся героями и успевают произнести перед тем полторы страницы пафосного монолога. Переломанные ноги заживают сами собой, посреди пустых джунглей без единой мошки сами собой нарождаются целые промкомплексы, а невидимые корабли такие невидимые.

Начиная с определённого момента олдскул восьмидесятых достигает такого накала борьбы, что начинает казаться, что сейчас в кадре появится сам Арни и произнесёт на камеру сакраментальное «Huligany!».

Но Арни не появляется, его камео в этом году заполучил только старина Слай, а в его отсутствие и хищники какие-то малохольные, и все прочие непременные атрибуты франчайза вроде светящейся зелёной крови, красиво растекающейся вокруг двух мастеров кендо межпланетного класса — это всё хорошо, но дико мало.
      
Потому как главное бодание в исходной вселенной «Хищника» происходило между людьми, и только на закуску следовал чужик с ядрёной бонбой на борту. А тут — героически недалёкий Тактаров, молчаливая якудза, мутные наркокартели и суперагенты, наконец, карманные маньяки — прекрасно, но, господа, это лишь заявка, а не сценарий, характеры, а не герои, синопсис, а не сюжет. А потому олдскул-олдскулом, но зачем же мебель ломать.

В век хоррор-римейков хоррор-римейком стало буквально всё, с характерным пренебрежением сценарием, предельно дешёвой постановкой и упором на саундтрековые зарубы.

В финале все, кто выжил, конечно же, позавидуют мёртвым, но зрителям от этих уходов в закат ни холодно, ни жарко.