Реестр иностранного финансирования: прозрачность как условие доверия

Обновлённый список не содержит неожиданных изменений, однако вновь поднимает ключевой вопрос: насколько общество понимает, кто и за какую деятельность получает деньги из-за рубежа.

Особое внимание привлекают ФИО физических лиц в реестре, прежде всего тех, кто активно участвует в политических дискуссиях или общественных процессах.

К примеру, в нем упоминается Динара Егеубаева. Её трансформация из диктора информационного ресурса официальной госпропаганды в оппозиционную активистку давно привлекла внимание общественности, но присутствие в реестре иностранного финансирования вызывает недоумение. Если человек не занимает официальную должность, не ведёт зарегистрированную предпринимательскую деятельность и не связан с конкретным публичным проектом, вполне логично, что напрашивается ряд вопросов:

От кого поступают средства?

На какие конкретные проекты или виды деятельности выделяются деньги?

Как обеспечивается налоговая отчётность таких доходов?

Учитывая, что госпожа Егеубаева выступает в роли крайнего критика власти, может ли быть так, что это вовсе не ее гражданская позиция, а всего лишь оплаченный из-за рубежа заказ, с целью дестабилизации ситуации в стране?

Эти вопросы ни в коем случае не являются попыткой обвинения, наоборот, они просто отражают необходимость закрепления единых правил в государстве. Если речь идёт об общественно значимой фигуре, влияющей на формирование мнений какого-то количества граждан, то прозрачность и честность должны становиться базовым условием деятельности подобных лиц. Ведь частенько критикуя государство, подобного рода активисты требуют именно прозрачности от власти. В таком случае обязательно наличие паритета с нашей точки зрения.

Когда прозрачен я сам, и мои финансовые потоки, я имею право требовать того же от всех вокруг. А если я получаю деньги непонятно от кого из-за рубежа, не раскрываю на какие конкретно цели, то почему я должен иметь свободную возможность влиять на мнение общества?

В реестре традиционно присутствуют и организации, позиционирующие себя как инструменты повышения информационной грамотности: проекты по фактчекингу, медиаобразованию, гражданскому участию. Например, структуры, связанные с Адилем Джалиловым и MediaNet.

Сложно отрицать важность подобного рода инициатив, однако, когда деятельность, которую представляют, как независимую и просветительскую, финансируется зарубежными грантами, также неизбежно возникают вопросы:

независимость — от кого и от чего?

От государства? Возможно.

Но от какого?

От донорской повестки, программных приоритетов зарубежных фондов, их идеологических установок? Ну тут точно присутствует зависимость.

Деньги ведь дают не просто так, а выделяют под определённые проекты, и наверняка за них требуют отчеты в документальном виде. Без открытой информации о донорах, суммах и целях проектов эта дискуссия остаётся спекулятивной, хотя должна быть прозрачной по определению, ведь речь идёт о влиянии на общественное восприятие информации. Времена, когда граждане Казахстана слепо верили в безусловную благотворительность зарубежных меценатов канули в лета. Среди журналистов, получающих финансирование из-за рубежа отмечены и издательский дом «Эксклюзив», который кстати в последнее время перешёл на оппозиционную риторику.

В реестре также значатся правозащитные и активистские организации: КМБПЧ, «Ар.Рух.Хак», «Әділ Сөз», «Крылья Свободы (Еркіндік Қанаты)», Общественный фонд «Молодежная информационная служба Казахстана и другие. И по ним также возникают вопросы прозрачности, и отчетности перед обществом. В век развития цифровых технологий и облегчения доступа к информации, в обществе давно сложилось понимание, что каждый донор действует в рамках собственных приоритетов, и влияние этих приоритетов на выбор тем, кампаний и повесток, это обязательный компонент любого финансирования. Именно поэтому общество и должно понимать, а на какие конкретно цели получают правозащитники деньги, и как расходуют полученные средства.

Деятельность дочерних организаций иностранных НПО, также числящихся в Реестре, остается непрозрачной для общества. Так в списке указаны «Представительство Норвежского Хельсинкского Комитета в Казахстане», «Представительство Германской общественной ассоциации «Фонд им.Фридриха Эберта в Казахстане»» и им подобные структуры, которые получив финансирование из-за рубежа распределяют его в виде грантов внутри Казахстана. На какие цели идут эти деньги? Ответа для казахстанцев нет.

К примеру, всем известна активность Феминиты, особенно в свете дебатов по законопроекту о запрете пропаганды ЛГБТ в Казахстане. Кстати эта организация, судя по данным из открытых источников, существует на гранты, полученные от иностранных НПО, но уже переведенные внутри Казахстана. В этом году вышло несколько репортажей коллег на эту тему[1][2]. Представители «Феминиты» активно выступают против законопроекта о запрете пропаганды и в рамках демократической дискуссии это их право. Однако присутствие связанных структур в реестре иностранного финансирования поднимает закономерный вопрос, не связана ли их протестная активность с вероятностью лишиться финансирования в случае принятия законопроекта? Может именно поэтому и требуют они не принимать закон? Ведь законопроект не запрещает сами ЛГБТ-отношения, а регулирует только открытую пропаганду. Это принципиальное различие, которое часто подменяется эмоциональными трактовками.

Спрашивается, зачем представителям феморганизаций так ратовать за навязывание рассказов об интимной стороне своей жизни окружающим? В традициях нашего народа, да и не только нашего народа, в принципе культурных людей, обсуждение интимных отношений не является нормой. Отнюдь, подобные обсуждения всегда демонстрировали высокий уровень деградации культуры и безнравственности.

Непонятным также является факт названия организаций с корнем «фем», который присущ организациям, участвующим в защите прав женщин. Какое отношение к защите прав угнетённых женщин, имеют представители ЛГБТ сообщества? С нашей точки зрения налицо типичная подмена понятий.

Вернемся к реестру КГД. Опубликованный список выполняет лишь одну функцию — фиксирует факт получения средств. Но в его нынешнем виде он:

• не раскрывает цели проектов,
• не указывает суммы,
• не показывает источники,
• не объясняет условия финансирования.

В условиях, когда влияние НКО, медиа и активистов на общественную повестку растёт, такого рода документ не достаточен.

Государственные структуры обязаны обеспечивать прозрачность бюджетных расходов.

Политики — декларировать доходы.

Бизнес — работать в условиях аудируемой отчётности.

Общественные деятели и организации, получающие иностранное финансирование, не должны быть исключением.

Расширение открытости — не ограничение свободы, а механизм укрепления легитимности и доверия. Если деятельность действительно независима, то подтверждение этого фактами только усилит её позиции.

Сегодня же реестр фиксирует лишь наличие финансовых потоков, оставляя без ответа главный вопрос: какую реальную роль играют эти средства в формировании идей, ценностей и политических позиций правозащитников и независимых журналистов влияющих на умы граждан Казахстана? Казахстанцы имеют право на свободное получение подобной информации.

[1] https://cmn.kz/kak-zapad-cherez-feminita-i-phoenix-finansiroval-propagandu-lgbt-v-kazahstane/

[2] https://eadaily.com/ru/news/2025/11/14/na-propagandu-lgbt-v-kazahstane-vydelyalis-sotni-tysyach-dollarov