Бездомные в системе ОСМС: кто оплатит их лечение?

Теперь лечиться смогут даже те, кто нигде не числится, не имеет никаких доходов и зачастую постоянного адреса. Можно уже представить, как в коридорах поликлиник рядом с пенсионерами и матерями с детьми будут сидеть городские маргиналы, что привыкли греться у вокзалов и спать в парках. Действительно ли их будут лечить? Разобралась корреспондент медиапортала Caravan.kz.

ОСМС: почему больницы считают убытки?

Система ОСМС в Казахстане формально выстроена по принципу солидарности: богатые платят за бедных, здоровые — за больных. Но на практике в ней есть несколько каверзных моментов.

Государство сегодня оплачивает медицинское страхование пенсионеров, студентов, многодетных матерей, беременных женщин и детей. В общей сложности это 15 млн человек. Но большинство из этих людей почти не пользуется системой ОСМС. Пенсионеры лечатся через «гарантированный объём бесплатной помощи», студенты ходят в свои университетские медпункты, а дети получают помощь по линии педиатрии, которая и без того оплачивается из бюджета. В итоге выходит, что деньги в фонд поступают, но реальных пациентов, которые лечатся за счёт этих взносов, не так уж много.

Но даже с учетом этого факта денег все равно не хватает. Причина проста: тарифы, по которым ОСМС оплачивает медицинские услуги, значительно ниже реальной стоимости лечения. Допустим, операция, которая в частной клинике обходится в миллион тенге, по тарифу фонда тянет максимум на шестьсот тысяч. В результате больницы работают в минус, недостающие суммы покрываются оптимизмом главврачей и бухгалтерскими трюками.

Недавно правительство наконец признало, что тарифы устарели. И с 2026 года их планируют увеличить более чем на 90 млрд тенге. Впервые за шесть лет. Это должно хоть немного выровнять дисбаланс, но вряд ли решит системную проблему.

Кто тянет лямку за всю страну?

А теперь о тех, кто платит. Самозанятые каждый месяц исправно перечисляют почти три тысячи тенге из своего кармана. Работодатели — аж три процента от зарплаты каждого сотрудника. Эти деньги идут в общий котёл, из которого финансируется вся система. И именно эти взносы — главный источник жизни фонда. Но ирония в том, что именно работающие граждане и работодатели в основном тянут на себе всю медицину страны, оплачивая лечение и за себя, и за тех, кто ничего не отчисляет. Судите сами: в 2024 году от граждан в фонд поступило 1 трлн 253 млрд тенге, взносы государства составили 289 млрд тенге.

Теперь к этой системе добавят ещё миллион безработных, относящихся к кризисным и экстренным уровням. Формально это будет за счет бюджета, фактически — за счёт тех же работающих. То есть фонд опять будет делить практически ту же сумму между ещё большим количеством людей.

Больница вместо приюта? Новые пациенты системы

Следует отметить, что среди категорий, за которых государство выплачивало взносы ОСМС, и ранее были безработные. Теперь к ним присоединят граждан групп D и E. Грубо говоря, это люди, находящиеся в крайней нужде и живущие за чертой бедности. Это люди, которые живут случайными заработками. Или те, кто погряз в кредитах и долгах и теперь не могут работать официально, потому что все, что они заработают, заберут коллекторы и банки. И те самые бездомные, что ночуют на вокзалах. Понятно, что они не могут отчислять деньги в ОСМС.

Недавно наткнулась на отчёт, подготовленный казахстанским правозащитником Алишером Кожагуловым для Совета ООН по правам человека. Так вот в документе сказано, что официальной статистики по бездомности в Казахстане не существует. Правозащитник отмечает, что одним из серьёзнейших нарушений прав человека является принудительное выселение. Он отмечает, что выселения часто проходят в крайне жёстких условиях — ночью, в праздники, при сильных морозах или жаре, с участием полиции. Полицейские унижают человеческое достоинство и дают жильцам всего один час на сборы, выбрасывая личные вещи на улицу.

Алишер Кожагулов пишет, что приюты ежегодно регистрируют от 10 до 15 тысяч человек, но реальные цифры в разы выше. И это только те, кто нашёл место под крышей. Остальные ночуют на улицах при минус двадцати и минус тридцати, потому что приюты переполнены и хронически недофинансированы.

Срок пребывания в таких учреждениях ограничен одним годом. Потом всё — делайте что хотите. И люди снова оказываются там же, где их нашли — на улице. Министерство внутренних дел регулярно проводит рейды, забирает бездомных на проверку документов и помещает в специальные центры при полиции. Такие операции, как пишет Алишер Кожамгулов, проходят несколько раз в год. В 2020-м, например, за три дня задержали 5500 человек.

Особенно усердно «чистят» улицы перед крупными мероприятиями: международными форумами, праздниками или визитами инвесторов. Тогда бездомных просто вывозят за город, чтобы не шокировать гостей. Кого-то оставляют у трассы, кого-то — в чистом поле. Без еды, воды и шансов добраться обратно.

Правозащитники предлагали разработать национальную программу по предотвращению бездомности. Но пока всё ограничивается временными акциями.

А реальность выглядит так: люди, потерявшие всё — работу, дом, здоровье, бродят по улицам, болеют, мёрзнут и становятся мишенью для насмешек или насилия.

На днях в Instagram разлетелось видео, как бездомный мужчина стоит на детской площадке в микрорайоне Таугуль и кричит нечеловеческим голосом. Жильцы многократно вызывали полицию и скорую, но без толку, никто его не забирает. Говорят, ни одна лечебница не берет. Под видео сотни комментариев: «это детдомовец», «у него изрезана нога», «помощи нет», «куда смотрит акимат».

И вот теперь, если у него есть ИИН, его можно включить в систему ОСМС. Формально, да. А что по факту?

Почему бездомные останутся за чертой системы?

Скорее всего, толп бездомных в коридорах больниц мы всё-таки не увидим. Чтобы попасть к врачу по ОСМС, нужны документы и прикрепление к конкретной поликлинике. А у большинства бездомных нет ни того ни другого.

Допустим, у «кризисного человека» все-таки есть удостоверение личности. С технической стороны система eGov и фонд ОСМС не требуют адрес прописки. Но, чтобы прикрепиться, нужно подтверждение от поликлиники. Не будет подтверждения — человек так и остаётся невидимкой. А причина для отказа всегда найдется. Не в том районе обитает, не те документы, слишком много прикрепленных в больнице…

Врачи не рвутся прикреплять бесприбыльных льготников. Поэтому администраторы, с большой долей вероятности, будут отклонять такие запросы.

Есть и другая проблема — медицинская экономика. Бездомные и кризисные редко приходят с насморком или повышенным давлением. Обычно это тяжёлые случаи — хронические болезни, инфекции, травмы, обморожения. А такие пациенты обходятся дорого: госпитализация, лекарства, реабилитация. И если фонд платит за лечение условно 600 тысяч тенге, а больница тратит миллион, то каждый новый пациент — это минус в бюджете.

Поэтому, скорее всего, Минздрав напишет в отчёте: «Охват достигнут». А вот до реальной доступности медицины дело так и не дойдёт.