К 40-летию КАТМК.В театре все особенные!

Молодая вокалистка была настолько поражена тем  размахом, с каким создавался театр и его репертуар. Но потом, как и все, часами и днями без устали работала над спектаклями, репетировал, репетировала… Ее величественная осанка и хрупкая фигура позволяли ей справляться как с ролями героинь венских оперетт, так и с характерными  образами задорных девушек в советских. Но как-то странно повелось, что на сцене она, Таня Гимаева, жила самой настоящей жизнью, а после спектакля становилась замкнутой.

И очень долгие годы все в театре считали ее гордой и неприступной. Считают и сейчас, да и мы с ней встречались не единожды, беседовали подолгу, а что-то не срасталось, не цепляло за  сердце, мешало  «раскрыть» ее по-настоящему. Вместе с тем я прекрасно понимала, что эти удивительные глаза солистки театра, выходившей в роли Клементины Марич в «Вольном ветре» И.Дунаевского, Ганны Главари в «Веселой вдове» Ф.Легара или Маркизы в «Разбойниках» Ж.Оффенбаха говорят не только о красоте своих героинь, а и о том, что она, Танюша Гимаева, из небольшого райцентра в Башкирии, жила в этих образах и дышала воздухом событий  всех сюжетов полной грудью, естественно и по-настоящему.

Она ходила по комнате, рассказывала о театре, держа буклет в руке, проходила мимо своего портрета, написанного  в те далекие времена художником театра Владимиром Чистяковым, и все говорила, как чеканила, фразы  холодные, но восторженные. А с портрета вам просто улыбалась очаровательная, великолепная молодая девушка, словно сошедшая с рубенсовских полотен.  Но сколько любви и тепла скрывалось в этой изумительнейшей актрисе, когда две женщины поняли друг друга и доверили то, с чем жили все годы, десятилетия своей жизни.

И я увидела, что истинная Татьяна Гимаева, которой неоднократно восхищалась пресса, о которой писали много, которую боготворили, истинная Татьяна была в  Фее из «Золушки»  А.Спадавеккиа, в Кате  из  «Дарю тебе любовь» В.Гроховкого, в Майке из «Я люблю тебя»  Л.Колодуба. Сколько любви, не выплеснувшейся за всю не очень долгую сценическую судьбу, еще не растратилось, еще бы могло проявиться в других образах.  Но судьба неумолима и к великим, и к простым смертным. Значит, так и должно было быть.

Честно говоря, мне хочется, чтобы вы увидели очень интересную собеседницу, очень красивую и  в возрасте  «за»  женщину. Она благородна, а это принимали за «гордячество».  Она изумительная рассказчица, а ее считали «молчуньей».  Она умела и умеет быть самой преданной и необходимой, а ее считали «сверхзаботливой». А она и не рассеивала этот миф, ведь каждый находит себе нишу спрятаться от напастей как-то по-своему.  Она просто честно играла на сцене, стойко  сносила удары судьбы, лелеяла мечту о самой заветной роли в театре. Она и сейчас способна спеть любую партию чистейшим и высоким меццо-сопрано. Но также гордо несет в себе шарм времени и жизни, не сетуя ни на что! Она прикипела всем сердцем к Караганде, к Казахстану, и часто сливаются в единое целое и разноцветьем отмечены образы далекой башкирской земли и ковыльной казахстанской степи. Нет, она была счастлива и в спектаклях, и в любви, и в друзьях. Пожалуй, ее можно сравнить с российской артисткой Аллой Демидовой, которая  обладаем мощным чувством собственного достоинства и неимоверной по искренности доброте.

Может поэтому так и оберегал ее первый директор Евгений Пелещук, старался не поранить тонкую душу и чистый родник творчества, потому что сразу же «разгадал» ее?! «Я  вспоминаю работу в  театре  как самое чудное время своей жизни. После консерватории у меня было несколько предложений, особенно после участия в ярмарке вакансий в Воронеже. Мне было это приятно, я радовалась. В июне 1973 года сразу же приехала в Темиртау, потом узнала, что здесь будет театр оперетты. Конечно, сначала запаниковала, ведь это совершенно новый жанр, другая атмосфера. К тому же нужно не только петь, но и танцевать, а у меня подготовка на статическое пение. Сложно и трудно было бы адаптироваться, если бы не Нина Симонова и Игорь Войнаровский. Они нас учили как настоящие учителя, а мы гордились все таким вниманием. Ходила на танцы, многое открывала для себя нового. Особенно дирижер Павел Ключко сделал грандиозное для таких, как я, — он  вводил нас в мир оперетты, ее музыки. Я играла разные роли, гордилась тем, что развиваюсь от спектакля к спектаклю. Конечно, много значила и личность самого любимого всеми нами человека  — Евгения Лукича Пелещука. Благодарю его практически каждый день, потому что ценил каждого, потому что все были обеспечены квартирами, потому что театр развивался динамично и стремительно. А сколько личностей в одном коллективе! Вадим Григорьев, Анатолий Казинер, Павел Ключко…

Да многих можно перечислить, потому что яркая была труппа, талантливая – съезжались со всего Союза. Вспоминаю и самых любимых и отличных своих партнеров по многим спектаклям  – Владимир Карелов, Владимир Сухов, Борис Каркач. С ними всегда было комфортно, они – профессионалы».  А Владимир Карелов из далекого Израиля недавно в разговоре со мной  расспрашивал и о ней, Татьяне Гимаевой, о ее судьбе после театра, вспоминал о работе с этой неординарной актрисой. Именно о ней с особой теплотой вспоминал и Борис Каркач, заслуженный артист КазССР, совсем недавно ушедший от нас. Значит искорки любви и тепла, которым одаривают люди друг друга, сохраняются в сердцах навсегда, несмотря на возраст, расстояния, положение. Как хорошо, что в театре  музыкальной комедии Караганды всегда были и есть прекрасные люди, которые живут особенной жизнью, да и сами они  — особенные! Театр другим и не может быть!

Татьяна Гимаева

Татьяна Гимаева "Моя жена — лгунья"

Татьяна Гимаева "С любовью не шутят"