ТАКИХ МУЖЕЙ, КАК Я, ЕЩЕ ПОИСКАТЬ!

Я никому не подражал

— Георгий, как на тебя вышли устроители мастер-класса?

— Мне позвонили на мобильный, представились и рассказали о возникшей идее. Почему остановились на моей кандидатуре, честно говоря, не уточнял. Но предложение было неожиданным: мне очень понравилась идея, потому что я в принципе не думал, что такое бывает.

— Когда ты готовил лекцию, то суммировал свои знания или, может быть, советовался с кем-то из коллег?

— Нет, лекцию я писал сам, это мой копирайт, и позже я подумаю, какую для себя пользу из этого извлечь. Ведь, думаю, никаких методических материалов по спортивному комментированию не существует. Конечно, в первую очередь я суммировал свой опыт: помню, как начинал, какие были проблемы, какие сложности и как я через них проходил. Плюс основывался на возможности анализировать работу огромного количества коллег, отмечая те достоинства и недостатки, что присутствуют в их репортажах. Не могу сказать, что я что-то выдумывал: то, что было озвучено во время лекции, по идее должно присутствовать в репортаже любого комментатора.

— Ты сказал, что учителей у тебя не было. Тогда кто оказал наибольшее влияние на тебя как на комментатора и на формирование твоего стиля?

— Стиль, мне кажется, формировался сам… Сложный, честно говоря, вопрос. Скажем так: я никому не подражал. Не было какого-то комментатора из прошлого, который был бы для меня моделью для подражания. Я пытался использовать те качества, что у меня есть, как свои козыри, в частности, определенное понимание игры. Я все-таки играл в футбол, конечно, не на уровне сборных, но все-таки чемпион Москвы.

С речью тоже изначально все было в порядке в силу филологического образования. Еще один козырь, который я использовал с самого начала, — владение языками и возможность дать зрителю ту информацию, которую он нигде не получит. Потому что 10 лет назад про итальянскую «Серию А» мало кто что знал, на этом я и выезжал.

Человек с улицы

— Когда ты понял, что хочешь стать футбольным комментатором?

— Это была мечта, путей к реализации которой не было. Я был далек от журналистского и телевизионного мира, работая после университета в банке в юридическом отделе — с 9 до 6, в костюме, за столом, переводя документы и понимая, что мне это совершенно неинтересно. Меня спрашивали: ну а чем бы ты хотел заниматься? Я чесал голову и отвечал, что теоретически мне было бы интересно попробовать себя спортивным журналистом. И в 1996 году я пришел на недавно созданный «НТВ-плюс».

В отличие от Леши Андронова я в школьном возрасте не писал каких-то заметок, не посещал школу юного журналиста, как Игорь Рабинер, и даже не участвовал в первом конкурсе комментаторов, из которого вышли Юра Розанов и Влад Батурин. Я реально попал на телевидение с улицы. Мне повезло в том смысле, что я оказался в нужное время в нужном месте и не упустил свой шанс.

Начал писать тексты — Вася выбрасывал их в мусорное ведро, потом Дима Федоров выбрасывал их в ведро. Потом их перестали выбрасывать, потому что тексты начали получаться удачными. Потом я начал снимать сюжеты, а в 1998-м уже поехал на чемпионат мира как один из ведущих корреспондентов программы «Футбольный клуб». Следующий шаг — мне доверили озвучивать обзоры чемпионата Англии. Потом пошли итальянские трансляции. Вот так — потихонечку-потихонечку.

Не учи их играть в футбол!

— А когда тебя первый раз посадили в эфир?

— Это замечательная история о том, как я мог не стать комментатором. Директором канала тогда был Алексей Иванович Бурков, к сожалению, рано ушедший из жизни. Они с Анной Владимировной Дмитриевой, по сути, были основателями спортивного телевидения в России. Бурков был очень жестким руководителем, но и пряником, помимо кнута, владел прилично. В 1999 году ЦСКА играл отборочные матчи Лиги чемпионов с «Мольде». Меня вызвал Бурков и сказал: «Хочу поставить тебя на первую игру, иди работай». Причем на большом НТВ. Я дико мандражировал, но кое-как справился, ЦСКА выиграл 2:0, и, естественно, ответный матч уже не я должен был работать.

Но за день до игры мне позвонили: что-то там случилось и решили, что так как я этот «Мольде» знаю, то и второй матч поручить мне. Когда счет стал 2:0 в пользу «Мольде», я начал понимать, что происходит что-то не то. Опыта практически не было, и в конце концов я растерялся, потому что не знал, что в такой ситуации надо говорить, как себя вести, начал блеять несуразное. Вдруг уже при счете 3:0 открывается дверь, входит редактор трансляции с черным лицом, в руках у него свернутый лист бумаги, который он сует мне. Я думаю, что в бумажке надпись «Ты уволен» или что-то в этом роде. А там крупными буквами написано: «Звонил Бурков и сказал, чтобы ты немедленно прекратил учить их играть в футбол!!!».

Я с трудом довел репортаж до конца и поехал домой, понимая, что на этом моя комментаторская карьера завершилась, едва начавшись. На следующий день приезжаю в Останкино и у лифта лицо в лицо сталкиваюсь с Алексеем Ивановичем. Он… радостно протягивает руку со словами: «Молодец! Вчера отработал хорошо, только кто ты такой, чтобы объяснять профессиональным футболистам, как им играть? Ты что, по мячу можешь попасть?». Я обиделся: «За сборную, конечно, не играл, но, например, провел шесть сезонов за «Спартак-2″, Игорь Нетто вручал мне приз лучшего игрока какого-то там турнира». В ответ слышу удивленное: «Ты в футбол играл? А, ну тогда тем более молодец!». После этого я оказался в обойме.

Будто сбежал из сумасшедшего дома

— Комментатор может спасти плохой матч отличным репортажем?

— Я в это не верю. Я думаю, что комментарий, как правило, соответствует матчу. Я убежден, что футбол первичен, и удивляюсь тем зрителям, которые смотрят футбол ради комментатора. Зритель смотрит футбол ради футбола. Если матч плохой, зритель должен выключить телевизор и пойти почитать книгу, например, или заняться каким-то более полезным делом.

— Что может вывести из себя во время репортажа?

— Нерадивость коллег. Телевидение — это командный вид спорта, и успех зависит от огромного количества людей. Если кто-то, что называется, отбывает на поле номер, то будет плохая трансляция. А комментатор фактически конечное звено этой цепочки, и при этом он оказывается в дурацком положении, так как зритель винит его.

А комментатор точно такой же живой человек. Если у него в личной жизни произошли неприятные события, он комментирует плохо. Или, наоборот, если произошло что-то хорошее, получаешь дополнительную мотивацию и работаешь — фееришь!

— Первый твой репортаж после рождения сына прошел в эйфории?

— Да, безусловно, я комментировал как никогда воодушевленно!

— После Евро-2008 тебя в первую очередь ассоциируют с комментарием четвертьфинала Россия — Голландия. Можно сказать, что это самый запоминающийся твой репортаж?

— Я этот комментарий, честно говоря, ненавижу! Когда мне присылают нарезку моих выкриков, все это выглядит, как вопли человека, сбежавшего из сумасшедшего дома. Но я думаю, вся страна себя чувствовала сбежавшей из сумасшедшего дома на два-три часа. И моя задача, как комментатора, в этом матче была — дать людям то, чего они хотели. Они хотели эйфории — они ее получили. И на поле, и от комментатора.

Футбол не женствен

— Ты не только комментатор, но и ведущий двух телепрограмм — «Футбольная ночь» и «90 минут». До ухода одной из соведущих «90 минут» Евгении Хохольковой в декрет у передачи долгое время была четкая структура, которая теперь потерялась.

— Уже 7 сентября мы вернемся в большую студию с новой ведущей.

— А можешь сказать, кто ею будет?

— Мы держали эту информацию в тайне, но теперь, пожалуй, скажу. Новой ведущей утверждена Юля Еременко. Фамилия в футбольном мире известная. Отчество у нее Константиновна (Константин Еременко — лучший игрок в мини-футбол XX века. — Прим. авт.). Сейчас она третьекурсница факультета журналистики МГУ.

— Ты можешь себе представить такое время, когда появятся женщины, комментирующие мужской футбол?

— Не нужно женщине комментировать мужской футбол. Мне, во-первых, не нравится женский футбол, потому что этот вид спорта не женствен, во-вторых, я не считаю, что женщина-комментатор нужна. Зачем? Что она нового привнесет в репортаж, в рассказ о футболе? Чем она привлечет аудиторию, тем более что ее не видно. Кстати, то ли в Бразилии, то ли в Аргентине есть женщина-комментатор — такой уникум. Но в Латинской Америке все что угодно может быть.

Жена служит громоотводом

— Твоя жена смотрит все трансляции с твоим комментарием?

— Мама смотрит все, включая «Футбольную ночь» и «90 минут». И бабушка — ей 85 лет, мы редко видимся, и для нее это возможность услышать и увидеть внука. Жена смотрит большие матчи, остальные — только в качестве фона.

На самом деле я считаю, что я замечательный муж — пойди такого поищи! Первые полгода по утрам с сыном только я и гулял, потому что в это время почти всегда свободен. И когда я выходил в парк, то был единственным отцом с коляской — на меня смотрели как на городского сумасшедшего.

Другой вопрос, что с моей работой мы с женой практически лишены возможности ведения совместного досуга, потому что спектакли, концерты и так далее начинаются вечером, как и футбольные матчи. Когда моя жена работает, мы можем не видеться неделями, зато 10 лет дружно живем, так как много отдыхаем друг от друга.

— Тебе важно, чтобы жена интересовалась, как у тебя дела на работе, или работа остается за дверьми, а здесь — дом, семья?

— Так не получается, потому что жена служит громоотводом, в который уходят все негативные эмоции, связанные с работой. У публичных людей есть комплекс, переживания по поводу того, что недооценили, не пригласили. И работа очень эмоциональная, поэтому, мне кажется, тяжело жить с мужем-комментатором.

Чтобы папа не грустил

— На «Плюсе» есть комментаторы-друзья или только коллеги-приятели?

— Не могу говорить за других людей, но все мы общаемся друг с другом и с удовольствием. Например, вдруг выяснилось, что у нас с Сашей Шмурновым дачи в одном поселке, причем на соседних улицах.

— А с Ташем Саркисяном вы подружились на почве футбола?

— Он пришел как-то в гости на одну из программ, так и познакомились, стали общаться.

— А ты в Comedy Club у него был?

— Зовет уже третий год — так ни разу и не был. Потому что, когда у них запись, у меня то Лига чемпионов, то еще что-то. Неудобно перед ним ужасно.

— В отличие от многих комментаторов ты не скрываешь, за какой клуб болеешь — за «Спартак». Помнишь, с чего началось боление?

— Конечно. Это был 1977 год, когда «Спартак», вылетев из высшей лиги, играл в первой. Я не помню точно день, но помню мизансцену. В одном из матчей «Спартак» проигрывал. Я подошел к грустному папе, а он от меня отмахнулся, мол, не мешай, и я очень расстроился. Пошел к маме: «Что с папой?». Она говорит: дело в том, что «Спартак» проигрывает. Из этого я заключил: чтобы у папы было хорошее настроение, нужно, чтобы «Спартак» выигрывал!

Сергей РАЙЛЯН, Дмитрий МОСТОВОЙ

Фото — Руслан ПРЯНИКОВ