Жемчужный блеск французского искусства

Широким массам французское искусство будет доступно до 5 августа.

Мраморные скульптуры, встречающие посетителей, точно также как панно из малогабаритных картинок, предваряющих хронологическую последовательность выставки, не способны подготовить зрителя. 

Гравюры и гобелены, к примеру, – это что-то за пределами моего понимания. Гобелен: король Людовик на гобеленовой фабрике, автор слева. Автор, понимаете? То есть на этом огромном гобелене еще можно увидеть, кто автор! Шерсть, шелк, золото. Если серьезно, то можно просто один этот гобелен посмотреть и уйти вполне удовлетворенным. Там такие цветовые переходы, выражения лиц, позиции рук и ног. Все!

С приветом из прошлого века, тоже гобеленом, можно познакомиться в одном из следующих залов. Красный и желтый. Редкие переходы в оранжевый, какие-то роботы на велосипедах. Тоже, конечно, искусство. Но вспоминая лик Людовика, которому с разных концов гобелена гобелены же и несут…

А гравюры? Меня унесло еще на первых представленных. Ну как так? На оттиске фигурки людей в парке размером с муравья. Но все пропорции – сохранены. И динамика, понимаете, динамика прогулки показана. Про тени и свет даже говорить нечего. На гравюре с балом-маскарадом — огромный зал, под потолком — фрески: херувимы, амуры и прочие небожители. А под колоннами и по всему залу – люди. В маскарадных, разумеется, костюмах. Там и костюмы есть невероятные сами по себе, дадут фору любому современному фантазеру. Но люди! Я не знаю, сколько народу было на версальских, например, балах. И на этой гравюре считать не стала тоже. Но они все что-то делают! Это не просто толпа, где в перспективе все сливается в море из людских голов. Нет! Тут руки на отлете, повороты головы, выражения лиц – все индивидуально. И это – гравюра!

Ну и картины маслом, само собой. У одной, у натюрморта, я плакала бы. Если бы могла. Вот вы говорите, мол, цифровые фотокамеры, правильный ракурс, выставленный цвет, горизонт заваливается… Себастьян Штоскопф нарисовал фужеры так, что не каждый современный владелец камеры с самым большим объективом сможет тягаться с этим. Просто представьте на минуту, как маслом нарисовать прозрачное стекло. Многажды. В корзине. Впрочем, лучше посмотреть, а не представлять.

Ну и еще о «зуме» в современном мире. Не самый, видимо, известный портрет Кристины Бойе, первой жены Люсьена Бонапарта. Казалось бы: стоит женщина, в саду, позирует. Но рядом портрет самого Люсьена, в соседней рамке. А на нем, помимо самого, собственно, Бонапарта, на дальнем плане видно, как в саду позирует его жена ровно в той же позе, что и на собственном портрете! Это вам не рычажок на фотоаппарате покрутить. 

Ну и самооценка современных женщин-посетительниц непременно возвысится. Хорошеть француженки, судя по портретам, стали ближе к девятнадцатому веку. Исключение составляет незабвенная Мадам Помпадур работы Француа Буше. Становится понятно, почему эта женщина так прочно вошла в историю, в том числе, историю любви.

Впрочем, выставка доставит удовольствие и любителям современного искусства. Работа под названием «Ребенок и ночь», например. Или фотографии целующихся Делона и Бардо, или самого Александра Дюма. Внимательные могут увидеть и Гюго на утесе.

Самое, наверное, важное – быть первым в искусстве. Первым нарисовать дословно призрачность стекла, первым показать двойной портрет мужа и жены, первым уложить на дно морское человека для фотоснимка, первым придумать нарисовать в раме окно в сад. Даже если представленные на выставке экспонаты не были первыми в этом смысле, они напоминают о том, как давно было придумано многое из того, что и сейчас способно всякий раз удивлять достопочтенную публику.