Операция США в Венесуэле: как события за океаном могут повлиять на курс тенге, цены и бюджет Казахстана

Новость об операции в Венесуэле моментально разошлась по мировым СМИ и стала одной из самых обсуждаемых тем. Казалось бы, нам-то что от этого? Латинская Америка далеко, Николас Мадуро — не наш президент, а США вообще на другом континенте. Но проблема в том, что в мировой экономике расстояния давно перестали иметь значение. Особенно если речь идёт о нефти. А нефть — это как раз то, что связывает Венесуэлу и Казахстан, и, в конечном итоге, эта связь может отразиться на наших кошельках. В ситуации разобралась редакция медиапортала Caravan.kz.

Зачем США операция в Венесуэле?

Если убрать громкие слова про демократию, наркотрафик и безопасность, остаётся простой факт. Венесуэла славится крупнейшими запасами нефти в мире. По данным Tadviser.ru со ссылкой на Bloomberg, на февраль 2025 года запасы этой страны составляли почти 304 млрд баррелей. Это больше, чем у Саудовской Аравии, Ирана, Канады и Ирака. По сути, под Венесуэлой лежит нефти больше, чем под любой другой страной на планете. Это огромный резерв, который в случае политических изменений может повлиять на цены, инвестиции и курсы валют некоторых стран.

Следует отметить, что значительная часть запасов Венесуэлы десятилетиями не работала на мировой рынок из-за политических решений, санкций и деградации отрасли. Фактически огромный кусок мирового нефтяного пирога был выключен из игры.

Диаграмма, опубликованная Bloomberg, охватывающая более ста лет (с 1920 до 2025 года), наглядно демонстрирует взлёт и затяжное падение венесуэльской нефтяной отрасли. В первой половине XX века Венесуэла уверенно наращивала добычу. Нефтяная отрасль развивалась, инфраструктура поддерживалась, в страну приходили технологии и инвестиции иностранных компаний. К 1960–1970-м годам добыча превышала 3,5 млн баррелей в сутки, и в этот период Венесуэла была одним из крупнейших экспортёров нефти в мире, опережая даже Саудовскую Аравию. Перелом наступил в конце 1970-х. После пиковых значений добыча начала постепенно снижаться. Тем не менее до 1990-х годов нефтяная промышленность ещё держалась, а добыча оставалась в диапазоне 2–3 млн баррелей в сутки. В конце 1990-х-начале 2000-х на графике заметен краткий откат вверх. Это совпало с ростом мировых цен на нефть и первыми годами правления Уго Чавеса.  

Самый резкий обвал начался после 2000 года, в эпоху Николаса Мадуро. Добыча практически без остановок рухнула с более чем 3 млн баррелей в сутки до уровня ниже 1 млн, а в отдельные годы ещё ниже. В это время Венесуэла оказалась в изоляции из-за санкций и политических конфликтов.

В 2019 году Дональд Трамп ввёл санкции против государственной нефтяной компании Венесуэлы PDVSA, запретил поставки нефти в США и заморозил активы на 7 миллиардов долларов. Пострадали и американские компании-партнёры, такие как Chevron, SLB, Halliburton, Baker Hughes и Weatherford. При этом иностранным компаниям разрешили продолжать работу с венесуэльской нефтью для поставок в другие страны. По данным венесуэльских властей, с 2015 года потери страны из-за санкций достигли 232 миллиардов долларов, в основном из-за падения добычи нефти. В 2023–2024 годах Джо Байден ослабил часть санкций, но ненадолго.

С возвращением Трампа в Белый дом в 2025 году санкции вновь ужесточились. В марте Chevron лишилась лицензии на работу в Венесуэле. США также начали вводить ограничения против венесуэльского танкерного флота и фактически создают признаки морской блокады. Трамп назвал правительство Венесуэлы иностранной террористической организацией, обвинив его в связях с наркоторговлей, и намекнул на возможное военное вмешательство. Но наркоторговля здесь явно имеет второстепенное значение.

Если венесуэльская нефть хотя бы частично вернётся на рынок, это сразу изменит баланс сил. Потенциальное предложение у страны огромно, и даже небольшой рост добычи может снизить цены на нефть и заставить других производителей менять свои стратегии.

Как это отразится на Казахстане?

Похудеет ли бюджет?

Казахстан напрямую зависит от мировых цен на нефть. Когда мировые цены высокие, в бюджет поступает больше денег, и государству проще индексировать пенсии и пособия, сдерживать рост тарифов. В общем, перекрывать дефицит за счёт Нацфонда.  

Но ситуация может поменяться, когда на мировой рынок выйдет более дешевая венесуэльская нефть. В бюджете нашей страны может быть меньше денег, чем рассчитывали изначально.

В таких условиях государство может перейти в режим экономии. Коммунальные услуги могут подорожать, индексации зарплат и соцвыплат отставать от инфляции, а часть социальных и инфраструктурных проектов могут отложить. В итоге для обычного человека расходы могут не поспевать за доходами. Покупательная способность будет снижена.

«Венесуэла — это часть пазла. В этом году на нас больше повлияет политика Нацбанка по эмиссии тенге и инфляция, вызванная нормами нового Налогового кодекса. На ситуацию в Венесуэле нефтяной рынок отреагирует где-то через два года. Нефть из Венесуэлы доставляли российские танкеры в Иран, откуда её продавали в Индию по схемам, где конечными бенефициарами выступали китайские компании. Объёмы поставок были небольшими. Для их увеличения нужны определённые события, например, реформа конституции Боливарианской Республики и снятие санкций. После этого США смогут оказывать влияние на цены на нефть как вверх, так и вниз. Следовательно, последствия этих событий отразятся в основном на бюджете 2027-2028 годов. Однако уже в этом году у нас рекордный дефицит бюджета, а меры по его сокращению пока не приняты», —  отметил экономист Марат Абдурахманов.

Политолог Ислам Кураев также считает, что смена власти не означает мгновенного изменения политического курса. Ситуация может подтолкнуть цены вверх, однако в дальнейшем возможен и обратный эффект — снижение котировок.

«Я бы не рассматривал события в Венесуэле исключительно через призму нефтяного сектора. Ситуация значительно глубже и в первую очередь носит геополитический характер. При этом, безусловно, она отразится и на нефтяном рынке. В краткосрочной перспективе нестабильность обычно подталкивает цены вверх, однако в дальнейшем возможен обратный эффект — снижение котировок, как это уже происходило в схожих ситуациях ранее.

Важно понимать, что любая активность на глобальном энергетическом рынке так или иначе отражается на Казахстане – будь то события на Ближнем Востоке или в Латинской Америке. Венесуэла остается одним из крупнейших мировых игроков по объему подтвержденных запасов нефти, поэтому происходящее вокруг нее потенциально способно изменить общую структуру рынка и восприятие ситуации в целом.

Сегодня нефтегазовый рынок остается крайне нестабильным. Любые изменения баланса спроса и предложения могут сказаться на странах – участниках ОПЕК+. Если США действительно попытаются зайти на венесуэльский рынок и нарастить добычу, дополнительное предложение нефти может оказать давление на цены. В ответ ОПЕК теоретически может предпринять определенные шаги, однако насколько они будут эффективны, покажет только время.

При этом сам факт захвата Мадуро не означает автоматической смены власти или отказа Венесуэлы от прежнего политического курса. Государственные институты продолжают функционировать, и говорить о кардинальных изменениях пока преждевременно. Смогут ли стороны договориться и к какому формату взаимодействия они придут — это вопрос ближайшей, но все еще неопределенной перспективы», — считает политолог.

Слабый тенге или статус надежного экспортера?

Если мировые цены на нефть снизятся, то Казахстан будет получать меньше валютной выручки от экспорта нефти. И со временем это может ослабить тенге. Казахстан сильно зависит от импорта, бизнес покупает товары, сырьё и комплектующие за валюту. Когда тенге дешевеет, закупки обходятся дороже, а эти дополнительные расходы неизбежно перекладываются на покупателей. Поэтому цены в магазинах вырастут, подорожают лекарства, бытовая техника, моющие средства. 

Предприниматели редко ждут, пока ситуация станет критической. Риски закладываются заранее, с расчётом на дальнейшие колебания курса. Ценники могут меняться заранее, понемногу. Незаметно деньги могут терять свою покупательную способность, хотя формально всё будет выглядеть стабильно.

Но это только возможный вариант развития событий. Сейчас же, по словам экономиста Марата Абдурахманова, на курс тенге влияют прежде всего политика Национального банка по эмиссии тенге и инфляция, частично вызванная изменениями в налоговом кодексе.

По мнению эксперта по международным отношениям Ануара Бахитханова, ситуация может быть двоякой. События в Венесуэле повышают нестабильность на мировом рынке нефти. Цены теперь будут реагировать больше на политические события, чем на реальные объёмы добычи. С одной стороны, на этом фоне Казахстан может укрепить репутацию надёжного экспортёра, с другой — крупные игроки на рынке будут сильнее давить, пытаясь перераспределить потоки нефти и влияние. Для экономики это может означать как новые возможности для роста, так и риски для бюджета и курса тенге, если цены на нефть будут колебаться слишком сильно.

«Да, обострение вокруг Венесуэлы напрямую вписывается в общую картину усиления глобальной геополитической напряженности на нефтяном рынке. Речь идет не столько о текущих объемах венесуэльской добычи, которые пока не играют решающей роли, сколько о самом сценарии – силовом давлении, санкциях и попытках перераспределения контроля над крупнейшими в мире подтвержденными запасами нефти. Этот прецедент четко показывает – нефть по-прежнему остается инструментом геополитического влияния, а доступ к ресурсам используется как элемент политического торга.

Для рынка это означает рост неопределенности, спекулятивных колебаний и повышенную чувствительность цен к политическим сигналам, а не к фундаментальным показателям.

Для Казахстана последствия носят прикладной характер. Любые попытки изменить баланс на рынке за счет внешнего вмешательства усиливают роль стран, которые могут гарантировать стабильные поставки без резких политических рисков. В этом смысле Казахстан получает окно возможностей – сохранить и даже усилить статус предсказуемого экспортера.

Однако одновременно возрастает и давление со стороны крупных игроков, заинтересованных в перераспределении потоков и влияния в энергетике. Это делает многовекторную внешнюю политику не просто дипломатическим выбором, а инструментом экономической безопасности. Диверсификация экспортных маршрутов, снижение зависимости от отдельных направлений и участие в коллективных форматах вроде ОПЕК+ становятся ключевыми условиями для того, чтобы Казахстан не оказался заложником чужих геополитических решений, а сохранил пространство для самостоятельного маневра», — пояснил Ануар Бахитханов.

В целом эксперты сходятся во мнении, что нефтяной рынок сегодня остаётся не столько экономической, сколько политической ареной. А значит, любая нестабильность за тысячи километров от нас может со временем отразиться на кошельках казахстанцев. И от того, насколько грамотно страна будет балансировать между внешними рисками и внутренними возможностями, зависит и бюджет, и курс тенге, и реальные доходы граждан.

Римма ГАХОВА, Ахмет ТАЛАПУЛЫ