Звонок

Восьмидесятилетнему мотору, с грехом пополам поддержанному курсом лекарств, вряд ли понравился бы подобный марш, пусть даже и вниз по ступенькам. Нет-нет, только лифт!
Садись, деда, вот здесь на стульчик, заботливо и предусмотрительно поставленный для тех, у кого ножонки дрожат после энного количества койко-дней. Сейчас поедем.
В неплохом расположении духа (выглядит мой старикан не сравнить с тем, каким везли его сюда на каталке неделю назад) я нажимаю кнопку вызова лифта. Нажимаю, нажимаю, нажимаю, еще и еще… Мертвая тишина в ответ, ни скрипа, ни гула — ничего. Девчонки, а что, лифт не работает? Молоденькая санитарка, бегущая мимо с какими-то тряпками, принимает горячее участие: «Надо стучать!».
И тут же показывает, как именно надо. Изо всей силы, скрытой в маленьком на первый взгляд кулачке, она молотит в железную дверь. В результате ее энергичных и неожиданных по стремительности действий происходит следующее: выписанный гражданин чуть не падает со стула и начинает озираться, как если бы услышал звуки артподготовки лет шестьдесят назад. Я, в общем-то, считающий свои нервы достаточно крепкими, неожиданно для себя хватаюсь за сердце. Что происходит с лежачими больными обширного отделения кардиологии, не могу знать. Но смею предположить, что положительных эмоций этот набат им не доставил.
Тем временем шустрый белый халатик, выждав паузу, молотит опять. Не дождавшись ответной реакции, вопит с мощностью хорошо отлаженной сирены: «Жексен ага-а-а-а!!!». И поясняет простодушно: «Звонок не работает». А на вопрос, давно ль не работает-то, недоуменно пожимает плечами, из чего можно сделать вывод — всегда.
Девчоночка еще долго и старательно крушит дверь и пытается докричаться сквозь суммарную высоту этажей — очень ей жалко дедушку, который, попривыкнув уже к шуму, терпеливо сгорбился на стуле. Правда, один раз все-таки матюгнулся. Но сдержанно. Наконец я говорю, что спущусь и поищу лифтера. Но когда я оказываюсь на первом этаже, лифт уже, скрипя и постанывая, уползает наверх, и я ставлю рекорд черезступенчатой скорости, мчась вслед за этим чудом техники.
Впрочем, каким бы лифт ни был — обшарпанным и не слишком скоростным, он буквально жизненно необходим здесь. Этажом ниже кардиологии — реанимация. Здесь уже процесс под названием «Вызови, если сможешь» вполне может стоить кому-то жизни. Я не преувеличиваю — ведь это больница скорой помощи, сюда привозят людей не с царапинами.
Не знаю, сколько больных в не пустующих палатах длинного коридора отделения кардиологии, сколько на других этажах. Да хотя бы здесь находился один человек, это неважно. Важно, что всякий раз, когда нужно поднять каталку с нуждающимся в скорейшей госпитализации, либо спустить немощного вниз, медперсонал должен колотиться как рыба об лифт. И это, похоже, никого не удивляет. А сколько таких рейсов совершает сей подъемник за день!?
Ну почему у нас так. Мы можем построить красивый дом, но люди будут долго увязать в непролазной грязи дорог, которые кто-то забыл заасфальтировать сразу. И ведь привыкают. Ругаются, но привыкают.
Таких примеров — когда мелочь портит что-то важное, перечеркивает чей-то труд — можно привести множество. Вот этот звонок. Я не большой дока в электропроводке, но мне кажется все-таки, что починить его — не такое уж сложное и затратное дело. Почему этого не происходит — одна из загадок нашей жизни. То ли мы не любим простых путей и надо непременно все исполнять с надрывом, через одно место… То ли это способность к мгновенной адаптации — и тогда нас можно изучать как феномен.
Скажите, можете ли вы представить, чтобы в американской или английской больнице фельдшер, держа одной рукой каталку с человеком в предынфарктном состоянии, другой рукой сандалил в дверь лифта и завывал при этом диким голосом?
Я — нет. В БСМП работает немало толковых врачей и простыни, когда ложишься в стационар, сюда уже не нужно привозить, а только посуду. Тем не менее, я покидал это медицинское заведение со странным чувством. Может быть, нечто подобное возникает, когда видишь, как цивилизация беспомощно пасует перед первобытной дубиной…
А что, если звонок так никогда и не починят?