Живите - при сейчас…

Нам не хотелось жить при Брежневе, в стране аморфных бурных аплодисментов и продуманного культа маразмирующей личности. Однако поделать мы ничего не могли — разве что на демонстрации трудящихся не ходить, рискуя лишиться стипендии.
Вознесенский писал стихи. Рискуя свободой. Кто из современных поэтов может собрать зал людей, которые в единой плотной тишине, где слышно дыхание и каждый скрип, будут ловить каждое слово поэта… И вот он умер, Москва проводила поэта, сосредоточилась на других событиях, а я все перечитываю строчки из потрепанного сборника с закладками — и думаю, не я один. Стихов много, у каждого из нас есть любимые. У меня вот это — «Любите при свечах, живите — при сейчас…».
Нравилось ли ему быть знаменитым? Наверное, кому же не понравится…
Есть две формы славы. Одна — когда человек изо всех сил хочет быть замеченным, особенным, он тужится подпрыгнуть, надеть такие башмаки с каблуками, чтобы все поняли, какой он особенный. Часто это выглядит смешно. Например, человек пишет перед своей фамилией все титулы и звания, которые ему удалось «достать». Член того-то и сего-то, лауреат какой-то неведомой премии, участник международных симпозиумов, обладатель почетных грамот… Список может быть очень внушительным, надо бы еще добавить: «Участник художественной самодеятельности».
Нелепо, когда человека представляют так: «Известный казахстанский писатель…». Если он — известный, то об этом должна говорить его фамилия, не правда ли?
На могиле Гоголя не написано: «Великий писатель», на камне выбито одно только слово — «Гоголь». Больше ничего не нужно. И это есть вторая форма славы.
Она может прийти к человеку при жизни, когда он не нуждается ни в каких дополнительных титулах. И после смерти, когда он тем более в них не нуждается.