Учитель не гнется, он - ломается

Именно поэтому школьная жизнь в последнее время изобилует странными фактами: учителя все больше проявляют несдержанность в отношениях с учениками. Все думали, в этом виноваты дети. Ан нет. Невротиками учителей делает общество. А дети — лишь следствие и заключительный аккорд.
То, что учителя социально самая незащищенная категория специалистов, знают все и давно. Вот и недавно, на встрече с педобщественностью аким города Алматы господин Храпунов без тени сомнения заявил, что ни один учитель государственной школы на свою крошечную зарплату никогда не сможет взять кредит. Но, оказывается, у учителей есть и другие социальные проблемы. Например — их низкая социальная адаптивность. Что это такое и как этот показатель влияет в целом на жизнь педагогов — изучили специалисты общественного фонда «Развитие и обучение для ХХI века». Их выводы оказались печальными. Социальная адаптация учителя, оказывается, может стать серьезной проблемой для общества, потому что речь идет о психологическом здоровье педагогов.
Кому и зачем пришло в голову проверить учителей не на профкачества, а на их стрессоустойчивость, способность быть успешными людьми, гибко приспосабливаться к изменчивым условиям рынка? Конечно не министерству образования. И очень жаль. Чиновники узнали бы много интересного и трагичного про вверенный им контингент.
В 2001-2002 годах фонд занимался проектом, который должен был разработать модель обучения для социальной адаптации детей группы риска. Проект был поддержан Департаментом образования города Алматы, Республиканским институтом повышения квалификации руководящих и научно-педагогических кадров системы образования. Тогда были выделены группы риска детей, намечены методы и формы их обучения. В рамках проекта параллельно было проведено исследование социальной адаптации учителей вечернего отделения одной из школ южной столицы. И вот тут произошло открытие. Оказалось, что у учителей коэффициент социальной адаптации ниже, чем у детей группы риска этой же школы! На человеческом языке это означало, что учителя утратили эмоциональную и социальную гибкость. Они — такие же трудные, как и их ученики. Они не могут приспосабливать свои реакции к существующим социальным стандартам. И это — настоящая трагедия, потому как за подобными «человеческими объяснениями» стоит вполне реальный медицинский диагноз, например, невроз. А это уже более чем серьезно.
Почему? Потому что, как говорят медики, невроз — это приобретенное функциональное заболевание нервной системы, при котором происходит «срыв» деятельности головного мозга без анатомического повреждения. Невроз — хитрая штука. Иногда толком не поймешь, то ли он — причина больших неудач в жизни человека, то ли — следствие этих самых неудач, но неудачи в жизненном контексте обязательно присутствуют. При этом надо знать, что невротические реакции есть в жизни каждого человека, но они проходят сами собой, без какого-либо специального лечения. Однако что насторожило исследователей? То, что среднегрупповые показатели обследованных учителей были такими же низкими, как и у больных неврозом. И это не может не беспокоить общественность. Рядом с учителями находятся дети, причем в данном случае речь идет о трудных детях, нуждающихся в педагогической и психологической помощи. А тут получается, что взрослые нуждаются в помощи не меньше детей?!
То есть весь букет невротических реакций с эмоциональной несдержанностью, агрессией, слезами, уходом в себя, бранью и так далее (все, что можно еще представить по списку, когда человек эмоционально неуправляем, не может контролировать себя) — присущ современному учителю вечернего отделения. Что делать?
Специалисты фонда для начала решили проверить, насколько социальная адаптивность или неадаптивность вообще присуща учителям, или это только удел учителей-вечерников? Они провели тестирование учителей двух крупных школ города Алматы и нескольких школ города Тараза. Педагоги-алматинцы показали такие же низкие показатели, какие были выявлены на вечернем отделении. 60,4 процента учителей имели низкий уровень социальной адаптации. Из 53 учителей только шесть имели высокий показатель коэффициента социальной адаптации, свойственный людям стрессоустойчивым, успешным, дипломатичным. Анализ результатов показал, что процентное соотношение показателя невроза среди учителей алматинских школ в два раза выше, чем в обществе в целом.
Учителя города Тараза оказались менее «больными». Низкий уровень социализации обнаружился только у 22, 6 процента обследованных. Остальные показали средний коэффициент социальной адаптации. То есть в небольшом городке участь учителей не столь печальна, как если бы они жили и работали в мегаполисе. Или трагичная картина психологического здоровья учителей каким-то образом связана именно с Алматы? Пока нет однозначного ответа на эти вопросы. Но есть предположение, что именно в южной столице пришлось самое большое давление на интеллигенцию, именно здесь за последние 10 лет хорошо ощущалось «вымывание умов и характеров» из педагогической среды. Именно здесь материальное положение и социальный статус учителя гораздо ниже, чем у других социальных групп. Именно здесь учителя ощущают большое давление со стороны проверяющих органов, которые буквально «строят» их по поводу и без повода, не давая возможности работать творчески, с огоньком, используя новации. Зажатые в тиски безденежья, неуважения со стороны учеников, родителей и вышестоящих органов, учителя начали «ломаться». В других регионах страны учителя тоже не на высоте, но их прожиточный минимум мало отличается от других слоев населения, поэтому там дело не доходит до невротических проявлений: там плохо всем. В Алматы же учителям хуже всех. И в этом — разница…
В.Тихомирова, президент Общественного фонда говорит, что низкий коэффициент социальной адаптации сам по себе не является показателем профессионализма учителя. Его нельзя отнести к требованию номер один в его профдеятельности. Но утраченная социальная адаптация осложняет жизнь, портит характер человека, делает его просто несчастным. То есть если у учителя обнаружился невроз, его никто не уволит с работы (в таких условиях любой новый здоровый педагог станет больным). Значит надо менять условия работы, надо разрабатывать программы помощи учителям. В обществе никто об этом сегодня не говорит, хотя все прекрасно видят и без всяких там психологических исследований, что школа рушится именно из-за того, что фигура учителя перестала быть устойчивой и значимой.
Общественные организации всерьез начинают говорить о том, что в помощь учителям необходимо организовать обучающие программы, которые бы давали им новые навыки приобретения внутренней гибкости, коммуникабельности, эмоциональной стойкости. Учителям тоже надо учиться! Общество должно быть заинтересовано в том, чтобы учитель был здоров и физически, и психологически: все-таки педобщественность относится к главному позитивному ресурсу в обществе. От них зависит качество образования в стране. Чтобы учителя действительно могли воспитывать новое поколение страны, общество должно позаботиться о повышении их социального уровня адаптации. Специально для учителей надо организовывать тренинги партнерского общения с представителями других социальных групп под руководством опытных тренеров, давать им возможность принимать участие в семинарах успешных предпринимателей, работать с ними психологически и, конечно же, защищать их социально. На сегодня заработная плата учителей не выдерживает никакой критики.
Многое для учителей могут сделать и общественные организации. Они должны позаботиться о том, чтобы учителя выходили из зоны социального отчуждения.
А также педагоги должны иметь личное время для психологической реабилитации. И если все это не будет предпринято в ближайшее время, то крайними в этой беде останутся дети. Учитель-неврастеник все чаще будет распускать руки, и заниматься рукоприкладством, оскорблять учеников, срывая на них свое настроение. В конце концов, учитель-неудачник (по внутреннему содержанию) никогда не сможет воспитать рядом с собой личность.