"У тебя мама, папа был? Почему ты такой злой?"

…На улице целовались мальчик с девочкой. Такие юные, такие светлые, такие влюбленные, что я невольно улыбнулся.
Нет, набежавшей скупой мужской слезы не вытер, но на душе сделалось хорошо.
Весна, блин, здорово! Но, оказалось, отнюдь не все разделяли мои эмоции. «Ну, вы еще штаны начните тут снимать!» — раздался сзади гнусный голос. Я обернулся. Лицо толстой тетки пылало праведным гневом. Едва я открыл рот, чтобы сказать: «Зачем же вы так?», — как подоспел еще один блюститель нравственности. «Совсем стыд потеряли!!!» — маленький дедушка начал плеваться и махать клюкой. Поцелуй при таких условиях, конечно, утратил свою экспромтную прелесть, и ребята бегом свернули на боковую аллейку.
«Не обращайте внимания!» — успел крикнуть я, а паренек обернулся и помахал рукой: все нормально, мол. Я посмотрел на представителей старшего поколения и не увидел на их лицах ничего, кроме ненависти.
Люди, вам что, никогда не было по пятнадцать лет? О, только не надо вот этого — «мы работали день и ночь». А размножались, следовательно, почкованием? И воду дистиллированную пили…
Я — не из времени культа хиппи и сторонюсь нудистских пляжей. Меня коробит мат в кинофильмах и в песнях, мне не нравится, как одевается моя старшая дочь, и что девушки стали курить на улице. Ну и что? Это вовсе не означает, что все перечисленное — есть преступления против человечества. Это — жизнь. Строчить петиции в ООН с требованием запретить влюбленным валяться на траве? А именно это они и делают, например, в Париже.
Мне довелось побывать, причем весной, в этом самом романтичном городе мира. Название маленькой улицы, на которой я жил, буквально переводится так: улица Кота, который ловит рыбу. На ее двухстах метрах вечером можно было встретить как минимум пять идущих в обнимку или целующихся парочек. И никого это не шокирует и не доводит до инсульта.
И вот еще эпизод. Покупаю корм для кошки. Впереди — двое таких же кошковладельцев и девушка, рассматривающая собачьи ошейники. Она как бы пропускает нас всех, потом наконец выбирает нужное и обращается к продавщице. И тут за мной, уже отоварившимся
«вискасом», раздается ядрено-советская фраза: «В очередь встаньте!». Оборачиваюсь в изумлении. Тетка (опять толстая) уверена в своей правоте. Нас всех — три (!) человека. Какая очередь, мадам? Но она начинает скандалить — злобно, закомплексованно.
И снова — та же ненависть на лице. Да что ж вы такие злые?