С удочкой и “Рио-Ритой” по жизни

Кто-то из посетителей задерживается у стеллажа с фотографиями женских прелестей в стиле ню, другие глазеют на снимки с футбольными страстями. Некоторые догадываются, что среди работ с причудливыми деревьями есть любопытнейший пенек с кепкой – автопортрет мастера. Это шутка природы и Бориса Захаровича. Он, несмотря на возраст и признание, категорически открещивается от статуса фотографа. Скромно просит называть его фотолюбителем.

Юбиляр рассказал “КАРАВАНУ”, что представленные на своей четвертой персональной выставке 52 работы под названием “Что я увидел” он подобрал по принципу ассоциаций. Чтобы у каждого посетителя снимки вызвали не только чувства, а внутреннюю связь с чем-то близким себе.

Выставка открылась в галерее “Айна” областной библиотеки имени С. Торайгырова, которой в этом году исполняется 20 лет. Сплошные юбилеи!

Друзья и коллеги порой кличут мэтра, как БэЗэ. Прозвище это приклеилось к Краснянскому в 1993 году. Тогда его, уже 60-летнего, все называли по имени-отчеству. Но вот в Павлодар из Франции прилетели фотографы сообщества “Темный тюльпан”. И оказалось, что французам сложно выговорить “Борис Захарович”. Ну и запомнить нелегко. Вот и предложил тогдашний руководитель павлодарского фотоклуба “Орион” Едыге НИЯЗОВ кличку, чем-то созвучную с атмосферой Франции. Позже Краснянский бывал в этой стране, и фото, снятые там, включены в нынешнюю выставку.

– Бесконечно благодарен друзьям из “Ориона”, где воспитывается культура фотографии. Происходит общение. Есть зависть, но не злорадная. Есть пытливость весьма глубокая, – говорит юбиляр.

Родился будущий инженер-гидротехник в 1933 году в городе Миллерово Ростовской области. После окончания института его распределили в Узбекистан. Там отработал пять лет при областном управлении водного хозяйства в городе Самарканде. В 1962 году Краснянский вернулся домой, но, как сам признается, не легла тогда на душу среда города Миллерово. И вот друзья из Павлодара предложили ему и его любимой женщине переехать в Казахстан.

– Наше поколение было легким на подъем и рвалось к великим событиям. Здесь шло освоение целинных земель, – возвращается в прошлое Борис Захарович.

Он, как сейчас, помнит первые минуты в Павлодаре, которые называет поэтичными. Был апрель. Когда 29-летний Краснянский вышел из поезда, то валил хлопьями снег. В это время в его родном Миллерово уже цвели сады, а тут кругом тоже бело. Однако заметно холоднее.

– Я сказал себе: “Мне здесь нравится!”. До сих пор нравится! Живу много лет и доволен, – восклицает БэЗэ. Фотовыставка старейшего павлодарского фотографа открылась в Павлодаре

Немало объектов введено в строй в области при участии гидротехника Краснянского: дом престарелых в селе Черноярка, одно из павлодарских училищ, жилые кварталы, крупные оросительные системы и другие. Словом, внес он большой вклад и в культуру, и в экономику Павлодарской области, которая ныне празднует 80-летие.

Краснянский говорит, что с малых лет заболел музыкой. Как-то его дядя-летчик привез патефон и включил пластинку с легендарной “Рио-Ритой”.

Маленький Боря стал заглядывать вовнутрь, пытаясь разглядеть, кто же там поет. Сам он позже пластинки закупал пачками и в том же Узбекистане оставил сотню винилов. Отец и мама Бориса, которые всю жизнь трудились рабочими, в художественной самодеятельности пели и играли на музыкальных инструментах. Папа их еще и мастерил.

То, что настоящий фотограф должен быть человеком, неравнодушным ко всем видам искусства, а иначе он не сформируется внутренне, в этом Краснянский убежден.

Борис Захарович еще любит рыбалку, ходит на Иртыш все лето. Ловлю рыбки он считает поэтичной: походы ранним утром по росе, сидение у тихой воды. Другая страсть Краснянского – футбол. Ходить на игры павлодарской дружины он начал в далеком 1970-м. Но в последние годы перестал. Считает, что нет уже былой игры. Мол, много в казахстанском футболе стало непонятных течений, игроков:

– Например, Нилтон Мендес (бразилец играл за павлодарский клуб на рубеже веков) – это единственный иностранец, который играл. Именно играл, а не выполнял работу. Он на поле умирал и творил!

С фотографией же Краснянский столкнулся впервые во время войны. Был тогда мальчишкой и с другом забрел в брошенный фашистами командный пункт. Враг отступил после оккупации города Миллерово.

Многое из запасов убегающие солдаты сожгли, но Боря нашел там два фотоаппарата, показавшихся ему чудом. Позже, будучи подростком, он познакомился с фотографами.

– Понравился почему-то я одному мастеру. Мне он все объяснял, но главное, что разрешил наблюдать. Потом я научился строить композицию, печатать, ретушировать, – вспоминает Краснянский.

С появлением “Зенита” фотографировать стало легче. Однако во времена юности Бориса оборудование было громоздким. Справляться с ним сложно одним пальцем.

После несчастного случая в детстве Краснянский лишился кистей. Ко всему он умудрялся придумывать приспособления – крепления к фотокамерам, прищепки к любимым удочкам.

– Случилось это в 1944 году. Город наш был некоторое время в окружении. Запасов боеприпасов осталось предостаточно. На аэродром мы с друзьями забрели, чтобы собрать цветы, но я подорвался. Пострадали и руки, и ноги.

– Однако же вы не сдавались.

– Героизма в этом никакого нет. Просто есть желание, стремление жить и постигнуть то, к чему лежит душа. До сих пор постигаю.

Павлодар