РПЦ удивлена тем, что музейные работники поддерживают организаторов "Запретного искусства"

«Я очень надеюсь, что будущие поколения будут иначе воспитаны — и художественный вкус, и понимание внутреннего мира другого человека у них будут на таком уровне, что подобные выставки станут невозможными», — заявил сегодня порталу «Интерфакс-Религия» глава синодального Информационного отдела Владимир Легойда.

Он выразил удивление некоторыми высказываниями представителей музейного сообщества в поддержку организаторов «Запретного искусства», в том числе словами гендиректора Третьяковской галереи Ирины Лебедевой, о том, что предмет споров вокруг «Запретного искусства» будет непонятен будущим поколениям.

«Люди в картинах зачастую видят то, чего художник, может, вообще не имел в виду. Время тоже вносит свои коррективы, и следующему поколению вообще будет непонятно то, из-за чего мы спорим сейчас», — сказала на днях «Интерфаксу» И.Лебедева.

«Сам факт оскорбления, задевающего чувства верующих, не связан с конкретным временем — он связан с чувством священного, которое определяется не культурно-исторической обстановкой, а содержанием религиозной веры», — заявил по этому поводу В. Легойда. Он выразил надежду, что следующему поколению «просто не придется сталкиваться с подобными выставками, в противном случае это будет весьма огорчительно для будущего поколения».

Представитель Московского патриархата готов поддержать принцип свободы художника, но поддержать «с маленькой оговоркой — выставка «Запретное искусство» никакого отношения к искусству не имеет».

«Здесь мы наблюдаем не творческий поиск художника, а намеренную провокацию и оскорбление. Я понимаю, что современное искусство во многом является искусством поиска, равно как понимаю и то, что талантливое художественное произведение может содержать провокацию по отношению к обществу. Но те работы, которые мы обсуждаем, не выдерживают никакой критики и с художественной точки зрения. Надеюсь, будущие поколения просто про них забудут», — сказал В. Легойда.

Говоря о завершившемся судебном процессе, он привел в пример недавнюю выставку современного искусства «Двоесловие/Диалог» в домовом храме МГУ, экспонаты которой, в отличие от «Запретного искусства», как раз являлись отражением такого творческого поиска.

Собеседник агентства напомнил, как Дон Кихот у Сервантеса объясняет Санчо Пансе разницу между оскорблением и обидой — «оскорбление наносится, когда человек совершает его намеренно, с желанием задеть другого, тогда как обиду можно нанести ненароком, совсем этого не желая».

«Нет никаких сомнений в том, что «Запретное искусство» — хорошо спланированная акция», — подчеркнул В. Легойда.

Он также выразил удивление обвинениями в адрес Церкви, прозвучавшими со стороны защитников Юрия Самодурова и Андрея Ерофеева как во время обсуждения требования прокуратуры приговорить обоих к трем годам колонии-поселения, так и после оглашения окончательного судебного решения.

«Речь идет о правовом поле, которое устанавливает не Церковь. Правосудие — это государственная функция. А я могу лишь поддержать тех своих коллег, которые еще до решения суда говорили: не стоит их (Ю. Самодурова и А. Ерофеева. — Прим. ред.) приговаривать к реальным срокам, не нужно давать повод для создания вокруг этих людей ореола мучеников искусства. Ведь мы имеем дело не с непризнанными и непонятыми гениями от искусства, а всего лишь с людьми, намеренно нажавшими на болевые точки верующих», — отметил В. Легойда.