Немецкий театр показал спектакль о жизни казахстанских эмигрантов

По информации издания, «режиссеры «Римини протокол» работают не с профессиональными артистами, а с обычными людьми, которые рассказывают со сцены свои собственные истории». 

«Героями нынешнего спектакля стали люди, чьи судьбы оказались разорваны между двумя странами — Германией и Казахстаном. Это и этнический немец Генрих Вибе, чей дед много лет назад приехал в Россию осваивать сибирские просторы, а отец-священник оказался в лагере, так что семье пришлось перебраться в Семипалатинск, где от частых атомных испытаний люди старели раньше обычного. Инженер Герд Бауманн из дружественной ГДР, занимавшийся разработкой нефтяных месторождений в Казахстане, и работница аэропорта в Дюссельдорфе Елена Симкина, выросшая недалеко от Байконура и мечтавшая стать космонавтом. Косметолог Елена Панибратова, которая бежала с семьей от войны в Таджикистане, а теперь танцует на стойке в немецком баре, и амбициозный молодой казах Нурлан Дуссали, торгующий казахской нефтью и солнечными батареями в Германии», — пишет газета.

Переходя с немецкого на русский, они рассказывают со сцены свои истории, дополняемые нехитрым закадровым видео: бесконечные унылые степные дороги, жутковатые картины производственных районов и кадры современной сверкающей Астаны. 

«Создатели спектакля съездили в Казахстан и встретились с оставшимися там родственниками и друзьями героев (им самим такое путешествие не по карману). Фрагменты интервью — порой трогательные и смешные, а иногда драматичные — делают спектакль похожим на телепередачу, где люди передают приветы через камеру, а своей дотошностью он напоминает журналистское расследование», — отмечают авторы статьи.

«Уастники сюжета подробно рассказывают, как устроена буровая установка и жизнь в городке космонавтов, как юные пионеры маршировали и смотрели в небо, а взрослые — воровали бензин для отопления своих лачуг… Участники спектакля поют советские песни, играют на национальных инструментах, ездят на велосипеде или шагают по дорожке тренажера, вырабатывая за спектакль киловатты энергии, равной по мощности нескольким миллилитрам нефти», — рассказывается об особенностях спектакля.

Но за всем этим интерактивом и обилием этнографической информации (ведь для европейцев жизнь за Уралом — далекая экзотика, и где находится Казахстан, зрителям показывают на карте) порой теряются сами люди, их мысли и чувства. «Мы так и не узнаем, как бравый инженер, по виду — чистокровный ариец, чувствовал себя в стране, где его дед, офицер вермахта, расстреливал людей. Не услышим, как русским немцам теперь живется на земле их предков и скучают ли они по месту, где выросли, и какое государство они, в конце концов, считают своей родиной. Сохраняя свое «прайвиси» (частную жизнь) за сухими фактами биографии, они становятся лишь фрагментами пазла (мозаики) на большой карте миграции народов, частичкой того самого грунта, который берет на пробу немецкий документальный театр. Но вкус у этой земли, боюсь, куда горше, чем это удалось показать в спектакле», — резюмируется в статье.