Лондон увидел мрачное, но метафоричное кино из России

И действительно, если следить за российским кино по программе Лондонского кинофестиваля, то год из года мы видим здесь серьезное, погруженное в довольно мрачную российскую реальность, но тем не менее поэтичное, экспрессивное, авторское или — как его окрестила неведомая мне поклонница русской киноэкзотики — метафоричное кино.

"Овсянки" Алексея Федорченко, "Как я провел этим летом" Алексея Попогребского, "Перемирие" Светланы Проскуриной и примкнувший к ним фильм Сергея Лозницы "Счастье мое" (формально это картина совместного украинско-германского производства, но по языку, по реалиям и по жизни – чисто русская) – все эти фильмы укладываются в ставшую уже привычной модель так называемого "фестивального" русского кино.

Сразу же скажу свое мнение – все это кино, на мой взгляд, совершенно замечательное. Острое, умное, проблемное, современное, поэтичное — метафоричное, наконец, как выразилась неведомая мне британка. Все эти фильмы далеко ушли от казавшихся еще недавно неизбывными бандитско-гламурных штампов. Все они погружены, как кажется, в реальность российской жизни, причем реальность глубинную провинциальную, неброскую, взятую из самой жизни и оттого правдивую.

Все фильмы разные. "Как я провел этим летом" — острый психологический триллер, дуэль двух характеров, двух поколений, двух мировоззрений, которые вроде вовсе не враждебны друг другу, но никак не могут найти язык понимания, даже оказавшись в суровой, побуждающей людей к сплочению обстановке крайнего Севера.

Нет — стереотипам!

"Перемирие" — насыщенная фарсовыми абсурдистскими ситуациями история бессмысленно скитающихся по бесцельной жизни людей. Лейтмотив этой жизни – то разухабистый, отчаянно-истерический Russian Dance Тома Уэйтса, то выскочившая откуда-то из подсознания старой советской жизни беззаботная "Королева красоты", которую совершенно ни к месту поет молодой деревенский попик.

"Овсянки" — и вовсе чистая поэзия. Тут и смерть, и гибель, и странный диковатый даже на современный взгляд обряд, но нет зато ни отчаяния, ни безысходности, ни тоски. И в смерти, и в гибели есть чистота и вера.

Нет ни чистоты, ни веры в "Счастье моем" — мрачная, почти кафкианская история странствий обычной русской души по кругам постсоветского провинциального ада. А кино-реминисценции в годы войны не оставляют никакой надежды не только на будущее, но и на прошлое.

"Элитарное гетто"

Серьезное кино и должно быть таким, не правда ли? Кажется, именно из этого исходят и режиссеры, и селекционеры фестивалей. Картина получается достойная, но уж очень мрачная. Жизнь, скажете, мрачная? Но жизнь, наверное, все же разная. Неужели эта мрачность, будто вновь воскресшая из первых постперестроечных лет "чернушного" кино – неизбежный спутник высокого качества?

Уйдя из одного – бандитско-гламурного — круга стереотипов, российское кино попадает в круг другой. Его уже окрестили дома "фестивальное кино", кино для европейских и американских фестивалей, где ему находится благодарный зритель – но зритель не широкий, не прокатный.

Что, наверное, само по себе и не страшно. Хуже другое. Кино это, увы, почти не знают и в самой России кино. Парадокс – в гетто элитарности попадают фильмы о самых, казалось бы, простых людях, жителях глубинки. Но гетто, пусть и гетто элитарности – все равно гетто.

Надо из него выбираться.

P.S.

Особняком стоит в программе ЛКФ первая российская продукция для знаменитой компании Walt Disney мультипликационная сказка "Книга мастеров". Современный, чуть постмодернистский взгляд на старинную русскую сказку с изрядной долей киношной самоиронии. Успех небесспорный, но все же кино иное.

Источник: русская служба BBC.