Когда солдаты плачут

На прошлый день Победы мы пошли гулять в парк имени 28 панфиловцев, и дочка взяла с собой букетик ландышей — положить к Вечному огню. С первых же шагов аллеи у дома офицеров мы окунулись в особенную атмосферу — волнующую, неповторимую. Люди улыбались, говорили, и, казалось, готовы брататься. Цветы, музыка, биение сердца…
Как вдруг моя девочка галопом мчится от меня прочь — смотрю, она уже вручает кому-то свои ландыши. Это была семейная пара. Оба седые как снег, он — с «иконостасом» на груди, она — в простом платье, приукрашенном кружевным воротничком. Видимо, они уже направлялись домой, лица светлые, немного усталые. Смотрели по сторонам с таким растерянным и счастливым видом, словно артисты, совершенно неожиданно для себя сорвавшие гром аплодисментов и крики «бис». Нечасто им перепадает подобное внимание. Каждый держал по охапке цветов — самых разных, и когда моя козявка протянула снизу вверх свои ландыши, старик заморгал часто-часто, наклонился, погладил по голове. «Спасибо, спасибо», — закивали они мне и пошли к выходу, медленно, шаг за шагом, держась друг за друга…
Когда она нынче задала свое «а мы пойдем…», я удивился. Думал, забыла уж давным-давно, ведь целый год прошел, мало ли у шестилетнего человека забот, волнений и тревог произошло за это время. Нет, не забыла. Но еще более удивился я, услышав от старшего сына задумчивое: «Жаль, что не расспросили мы деда о войне как следует. Ведь это был живой свидетель, все прошел, все видел своими глазами…». Ну да, был живой… Но рассказы о войне слушать молодым некогда, все отмахивались от «мемуаров». Вежливо, но отмахивались…
«Знаешь, — планирует дочь, — мы, когда пойдем в парк, купим большой-пребольшой букет, чтобы всем-всем ветеранам дарить».
Хорошо, давай купим большой-пребольшой…