Хроники. Российские.
III-я часть путевых заметок

И особенно хорошо понимаешь сие, побывав в этом государстве.
К примеру, алмаатинцу, привыкшему уже за последние годы к улыбчивому сервису и в маленьких магазинчиках и в больших супермаркетах, — весьма сложно общаться со стальными лицами, что обитают практически во всех точках российской торговли.
И в обеих здешних столицах, и тем более, на бескрайних местных просторах, в магазинах вас всегда ждут продавцы, будто выкопанные из далекого советского прошлого.
Им дела нет до покупателя; их чело всегда (даже в 8.15) выражает крайнюю степень усталости; им гораздо легче и приятней громко общаться с коллегами. Посетителей же они воспринимают, как назойливое недоразумение их такой нелегкой жизни.
И упаси вас конституция, сказать местным продавцам что-то типа: «Будьте добры…», «Не могли бы вы…» или, самое страшное для них слово: «Пожалуйста». Любая вариация на эти темы, сразу же ведет к параличу зрения, слуха и двигательного аппарата у тутошних бойцов прилавка. Они просто-напросто перестают вас видеть и слышать. Причем, в упор.
То ли менеджеры торговли здесь такие ленивые, чтобы заставлять своих работников быть вежливыми с людьми, добровольно приносящим им свои деньги. То ли ментальность тут повсеместно такая: мол, слишком много людей в стране нашей живет, чтобы каждому улыбаться…
Вообще-то, с улыбками в России все нормально. Особенно на улицах провинциальных городов. Тут люди проще и более открыты. Другое дело, Москва. Здесь улыбаются только самым близким. Или, в случае, когда точно знают, что обманут вас.
Кстати, более закомплексованного города, чем Москва, я за свои 40 лет еще не видел. Мегаполис в 10 миллионов человек очень напоминает большую коробку со злыми насекомыми. И дело тут не в том, что все и всегда тут куда-то озабоченно спешат. А в том, что у каждого москвича на лице постоянно нарисована глубочайшая обида: вот, мол, я — столичный житель, а с кремлевского стола ни крошки.
Поэтому-то, в Белокаменной ударно пахать не модно, а ключевые понятия здешнего бытия: «повезло», «подставить», «проскочил», и тому подобное. Все это привело к тому, что для реальной борьбы под солнцем москвичи теперь уже слишком вяловаты. И это только развивает их комплексы на счет приезжих (самый знаменитый из них на сегодня — про «питерскую команду»). Вот и ездят они в большинстве своем на метро или на старых еще советских машинах; а в Кремле работают питерцы, екатеринбуржцы, саратовцы, новгородцы, мурманчане и т.д.
И даже среди местных олигархов ныне не так уж и много коренных москвичей. Столичные капиталисты жили хорошо при президенте Ельцине и приватизационном беспределе. Даже вода тогда была мутной, а работали только по принципу: «Кто успел — тот и съел». Когда же пришло время работать по более цивилизованным правилам, тут-то и подсели москвичи на пятую точку. А вперед вырвались «провинциалы».
Единственное, что действительно радует в Москве, так это ВУЗы. В отличие от наших многочисленных руководителей образования здесь никто не стал разгонять профессуру. А та, в благодарность за это не уронила знамя преподавательского мастерства. Да, и тут все построено деньгах (и очень больших!), но в отличие от наших вузов в московских — вместе с дипломом студенты получают еще крепкие и очень современные знания.
Молодежь в России любят. Многое ей дозволяют. И каким же нонсенсом на этом фоне выглядит почти повсеместное (пожалуй, кроме Санкт-Петербурга) неуважение к старшему поколению. Я не говорю здесь о словословии политиков. Речь идет об обыкновенных людях.
Нахамить, не пропустить, разговаривать на «ты», не уступать места в транспорте, — это лишь ключевые «удовольствия», которые себе позволяют младшее и среднее поколения россиян по отношению к своим старикам. На все это смотреть дико и неприятно.
Но, повторюсь, молодежь и особенно детей российское государство привечает и неплохо обучает. Что дает надежду на то, что наши дети тоже смогут дружить с будущими поколениями россиян…