"Казахстанское руководство идет против течения" - узбекский политолог Бахтиёр Эргашев

Масштабная конституционная реформа в Казахстане, затрагивающая более 80% текста Основного закона, стала предметом пристального внимания не только внутри страны, но и за её пределами. В экспертных кругах Центральной Азии изменения, инициированные Астаной, рассматриваются как редкий пример отказа от универсальных моделей в пользу собственных институциональных решений, передает Caravan.kz.

Директор узбекистанского Центра исследовательских инициатив Ma’no Бахтиёр Эргашев называет предлагаемые шаги смелыми и прагматичными, подчёркивая, что Казахстан опирается не на внешние рецепты, а на 35-летний опыт собственной государственности. В интервью он объясняет, почему переход к однопалатному парламенту выглядит «движением против течения» и какие долгосрочные эффекты может дать эта реформа.

– Бахтиёр, если смотреть на реформу в целом, в чем вы видите её главный смысл и стратегическую логику?

Казахстан, по сути, делает шаг, который многие в регионе и за его пределами считают нестандартным. Я прямо говорил об этом: в данном случае казахстанское руководство в лице президента Касым-Жомарта Токаева действительно идет против течения. Пока во многих странах двухпалатный парламент воспринимается как некая обязательная, «правильная» модель, Астана делает опережающий шаг и предлагает иную конфигурацию.

Для меня здесь принципиально важно другое: практика – это критерий истины. Реальный опыт последних 35 лет привёл страну к пониманию, что прежние конструкции не всегда работают так, как задумывались. И сейчас Казахстан формирует институты, исходя не из теоретических представлений или внешних рекомендаций, а из собственного политического и управленческого опыта.

– Почему переход к однопалатному парламенту вы называете одновременно смелым и прагматичным решением?

Потому что это новый этап не только парламентской реформы, но и в целом обновления всей политической системы Казахстана. Страна уже прошла этап двухпалатной модели и, судя по всему, пришла к осознанию, что на нынешнем этапе развития более приемлем вариант постоянно действующего однопалатного парламента.

Причем речь не просто о сокращении структуры. По моей оценке, такой парламент должен быть менее многочисленным, но при этом обладать существенно усиленными функциями, включая полномочия по утверждению кадровых назначений. Если вспомнить предыдущие годы, мы видим, что в Казахстане уже были проведены серьезные реформы на уровне местных органов власти. Сейчас, по инициативе Токаева, складывается логичная, последовательная работа по модернизации всей политической системы, чтобы она соответствовала новым вызовам и задачам в условиях турбулентного мира.

– Насколько рискованным выглядит отказ от «общепринятой» модели парламентаризма? Не создаёт ли это почву для критики?

Критика, безусловно, будет, и это нормально. Но как раз в этом и заключается важность происходящего. Казахстан сознательно отказывается от внешних идеологических шаблонов, которые десятилетиями предлагались странам Глобального Юга и Глобального не-Запада как универсальные решения.

Здесь формируется собственная модель, исходя из национальной логики развития, географии, демографии, политической культуры. Это и есть главный ответ критикам: решение основано не на моде, не на лозунгах и не на стремлении выглядеть «правильно» в глазах внешних наблюдателей, а на практических условиях и реальных потребностях конкретного государства.

– Какие преимущества однопалатного парламента вы считаете наиболее значимыми именно для Казахстана?

Чаще всего говорят, что главное преимущество однопалатного парламента – это скорость принятия решений. Да, этот аргумент звучит регулярно. Но логика реформы значительно шире. Я отмечал, что однопалатный парламент способен обеспечить более прямое и понятное представительство интересов регионов и избирателей.

Казахстан – большая по территории страна с населением около 20 миллионов человек. В этих условиях важно, чтобы парламент был не просто формально представительным, а реально работоспособным. При правильно выстроенных полномочиях такая модель может оказаться более эффективной и управляемой, чем сложные многоуровневые конструкции.

– Вы отдельно обращали внимание на новую избирательную систему. В чем вы видите её новизну?

Здесь, на мой взгляд, Токаев предлагает интересное и нестандартное решение – так называемый «уровневый гибрид». На национальном уровне сохраняется пропорциональная система, а на местах остаётся мажоритарный принцип. Обычно мы привыкли к тому, что смешанная система работает внутри одного органа одновременно.

Казахстан же предлагает развести эти подходы по уровням власти. Я назвал это смелым экспериментом, который выходит за рамки традиционных установок. Такой подход позволяет учитывать специфику разных уровней управления и по-новому выстроить связь между центром и регионами.

– Как при такой конфигурации меняется роль политических партий и конкуренции?

Сохранение пропорциональной системы на национальном уровне означает, что партии продолжают конкурировать за власть, и это принципиально важно. Народное представительство при таком подходе получает реальные инструменты для практической реализации своих полномочий.

Мы уже наблюдаем оптимизацию всей системы, формирование более эффективного органа, который сможет работать без излишней инерции. В результате законотворчество может стать более содержательным и результативным, при условии, что всё будет выстроено в рамках реальных условий страны, а не формальных схем.

– Если подвести итог, какой главный вывод вы делаете о логике и направлении казахстанских реформ?

Казахстан выходит из режима копирования и заимствования внешних лекал. Он ищет и строит модель, которая опирается на собственную практику, на накопленный опыт государственности и на реальный запрос эффективности.

Именно поэтому предлагаемые решения выглядят одновременно смелыми и прагматичными. Это попытка не просто изменить форму, а адаптировать государственные институты к тем условиям, в которых стране предстоит жить и развиваться в ближайшие десятилетия.