Как сын нигерийца и русской стал настоящим казахом

Тои любят не только в Казахстане, но и в далекой Нигерии, а еще здесь дают калым за невесту и делятся по родам. Алматинец Даниэль ДАНЛАДИ-БВАЙ, полиглот, артист, баскетболист, глава интернациональной семьи, рассказал “КАРАВАНУ”, как любовь сподвигла его познать язык и культуру казахского народа.

На языке любви

На днях прошел очередной урок в онлайн-школе казахского языка Tildaua.kz, основанной год назад героиней наших публикаций Толеу АЙМАГАНБЕТОВОЙ. Гостем школы стал Даниэль Данлади-Бвай, история которого – яркое свидетельство того, как можно полюбить казахский язык, будучи нигерийцем по крови, но казахом в душе.

Отец Даниэля Джеймс родом из Нигерии, в свое время по гранту отучился в США. В 1984 году вернулся на родину, а уже через год уехал в СССР по программе обмена студентов: сначала в Ташкент, а позже в Алматы. В городе яблок Джеймс познакомился со своей будущей женой Ириной. В семье преподавателей (мама – учитель английского, а папа – профессор, ветеринар) родились двое сыновей, Денис и Даниэль. Данлади-Бвай часто переезжали с места на место, побывали в разных странах, но комфортнее всего им было в Алматы. Здесь и решили обосноваться.

Как-то на алматинском Арбате Даниэль, тогда еще первокурсник эстрадного факультета академии искусств им. Т. Жургенова, встретил девушку… и влюбился с первого взгляда.

Хотел использовать уже апробированный метод знакомства – представившись иностранцем, заговорить на английском, спросить, как пройти к магазину.

– Но Айдана ответила на казахском – мол, извините, я вас не понимаю. Я хотел ответить на казахском, но школьных знаний не хватило… Понял, что язык Абая – тот мост, который поможет завоевать расположение красавицы, и я понесся в ближайший книжный за словарем казахского. Аккуратно выписывал слова в тетрадку, обращался к репетиторам. Но как только те начали говорить про теорию, мой запал пропал: разве могли окончания -дің, -тың и суффиксы передать трепет влюбленного сердца?!

Жарайсың, қара бала!

– В итоге решил практиковаться сам: прямо на улице начинал разговор с прохожими, в магазинах – с продавцами. Кто-то смеялся, кто-то помогал, одобрительно говорил: “Әй, қара бала, жарайсың!” – вспоминает 29-летний Даниэль, успешно овладевший казахским и читающий Абая и Ауэзова в оригинале. – Люди у нас открытые, с ними просто нужно разговаривать, обращаться за советом, здороваться элементарно. Мне, например, нравится ходить в горы, и каждого незнакомца здесь принято встречать приветствием, спросить, как путь-дорога. И в городе никто не мешает поприветствовать прохожих, пожелать хорошего дня.

Кстати, в советское время отец Даниэля, будучи студентом алматинского вуза, предлагал открыть кафедру казахского языка для иностранцев.

– На папу посмотрели как на сексота, прикрепили агентов и даже хотели исключить.

В то время к казахскому языку относились пренебрежительно, многие стеснялись разговаривать на нем в Алма-Ате, Целинограде и других городах.

А в моей школе казахский ставился последним уроком после физкультуры, мы приходили уставшими. И даже если было желание, то уже не было возможности сконцентрироваться на казахском. В итоге мы освоили только базовый уровень, – рассказывает Даниэль.

Мать родов

Как-то раз, провожая Айдану домой, Даниэль встретил ее отца: “Моя дочь не будет с тобой встречаться, вдруг завтра ты ее оставишь?!”.

– На что я ответил – всё серьезно: “Это нағыз махаббат” (настоящая любовь). Так меня приняли в семью, где я стал любимым күйеу бала. Все новости и интересные вещи за дастарханом мы обсуждали на казахском. У нас родились дети – Аделия, сейчас ей 6, и сыночек Алан, ему 4.

Дети выросли под казахские колыбельные, ходят в казахо­язычный детский сад, а осенью Аделия пойдет в казахскую школу. С дедушкой по папиной линии малыши общаются по-английски. Сам я помимо казахского, русского и английского знаю китайский, а еще хочу выучить рон – диалект, на котором говорит родное племя моего отца. Пока знаю только приветствие и прощание: Kon challa? – Challa kek (доброе утро), например, или Kata hun (до завтра!), которые произношу во время телефонных разговоров с родственниками из Нигерии, а так общаемся на английском, – делится Даниэль.

Кстати, мама на диалекте рон звучит как anaa, папа – ada. Как созвучно казахским ана и ата!

Семья Даниэля намеревалась поехать на родину предков, но карантин внес коррективы.

– Вот защищу на следующей неделе магистерскую по организации мероприятий и повышению эффективности сотрудников (помимо диплома вокального исполнителя у Даниэля высшее юридическое и менеджерское образование), и отправимся в путешествие, – оптимистично строит планы наш герой.

– У племени моего отца и казахов много схожего: они так же делятся на роды, жених платит калым, выкуп за невесту в виде скота, чаще это барашки, либо деньгами. Единственное – нигерийцы не едят лошадей, холят и лелеют их, почти как индусы – коров. А еще на родине моего отца любят тои, которые могут длиться несколько дней, все приходят с подарками, веселятся, танцуют, приглашают представителей других племен.

Тои в коде

В Казахстане и Европе Даниэль Данлади-Бвай известен как талантливый ведущий праздников, разных других мероприятий на трех языках – казахском, русском и английском, а также китайском. С легкой руки нашего героя малыши совершают первые шаги на тусау кесу, чужие люди роднятся через құдалық, невест провожают на қыз ұзату, а взрослеющие мальчики проходят сүндет той.

– Глубину казахских традиций я начал постигать еще во время учебы, узнал, что многие из них пришли из тенгрианства. У казахов говорят: бақытпен бөліссең, ол көбейеді (если делишься счастьем, оно приумножается), именно так я воспринимаю обряды и традиции народа.

Проводил тусау кесу своей доченьке – путы Аделии перерезал мой учитель по домбре Ануар Бекжанов, 100 гостей было: африканцы, казахи – все как одна интернациональная семья. Скоро Алану будем проводить сүндет той, – рассказывает Даниэль.

– Современные ценности меняют людей, и кто-то уже под другим углом смотрит на традиции, кто-то видит в них корыстные мотивы, стремление ублажить эго, что-то еще, – продолжает наш собеседник. – Молодежь не знает исконного значения традиций, просит поменять последовательность того или иного обряда. Но ведь соблюдение обычаев – это дань уважения родной земле, это достояние предков, с которым мы знакомим нынешнее поколение и передаем знания потомкам.

А изжить тои из жизни казахов, как предлагают некоторые, невозможно. Они заложены в генетическом коде казахов.

Портрет нашего героя – нағыз қазақ баласы – был бы неполным без домбры. Однажды в университете, выходя после вечерних пар, Даниэль услышал проникновенные звуки кюя Курмангазы “Алатау”.

– Я замер – настолько меня пленила игра на домбре. Вскоре и сам исполнял произведения великих композиторов. Рука ловит ритм, я вхожу в поток – и мелодия разливается, я вижу кен дала (бескрайние степи), где носятся тулпары и взмывают в небо беркуты…

Я идентифицирую себя казахом и призываю изучать казахский язык.

Мы живем на казахской земле и обязаны уважать ее природу, ее культуру и ее язык. А на родной земле и сила родного языка многократно возрастает, наполняя нас энергией, – сказал в завершение нашей беседы Даниэль, которого по праву можно назвать күйеу бала всего казахского народа.

Жарайсың, қара бала!

НУР-СУЛТАН