И снова - о реформе образования

Удивительно, но даже наши среднеазиатские соседи, исключая Таджикистан, нас по этому показателю обошли.
Такие факты прозвучали на круглом столе по вопросам развития образования, который прошел на днях в дискуссионном клубе «АйтPARK». И не стали единственной проблемой, обсужденной в клубе.
Главный выступавший, Асылбек Кожахметов, сегодня более известный как активный общественный деятель, в свое время создавал первые в республике структуры бизнес-образования, и после этого не отходил полностью от образовательных проблем. Поэтому его взгляды на них, вероятно, не бесспорные, в то же время выглядят небезынтересно.
Например, идея о языковой конфигурации казахстанского образования. По идее г-на Кожахметова, начальная школа, примерно до 4 — 6 класса, может работать на разных языках, а после этого доминировать примерно на 60% в школе должен казахский язык. Но со значительной долей преподавания на других языках, причем, не только на русском и английском.
По поводу финансовой части проблемы эксперт считает, что, хотя финансирование образования в Казахстане в последние годы растет, оно по-прежнему недостаточно. Нужно довести цифру государственного финансирования до 10% от ВВП, опередив даже развитые страны, где тратится порядка 7%. Хотя параллельно нужно решить проблему оценки эффективности инвестирования образования, которой сейчас нет.
Должно ли образование быть платным для учащихся? Здесь эксперт считает, что необходим дифференцированный подход. Дети из малообеспеченных семей должны учиться бесплатно, в том числе и «за счет» отпрысков богатого и среднего класса. Исключением должно стать профессионально-техническое образование — быть бесплатным для всех. Но в эту сферу богатые родители и так не отправят своих чад.
Кроме того, дифференцированный подход должен существовать при поступлении в вузы для горожан и сельчан: в отношении вторых нельзя выдвигать те же требования по уровню их подготовки, что и в отношении первых. Объясняет это эксперт объективно резко снизившимся в последние годы уровнем обучения в сельских школах. Поэтому при поступлении и на первых этапах обучения в вузах выходцы из сельских регионов должны обладать правом на определенные преференции; их надо принимать в вуз не «за багаж знаний, а за способности». Не ясно только, как объективно оценить уровень способностей, а, значит, не станет ли такая система еще одной «дорожкой» для коррупции в системе образования?
С чем, бесспорно, можно согласиться, это с мнением г-на Кожахметова, что государство должно на серьезном уровне работать над прогнозированием потребности экономики в тех или иных специалистах. Это несложно сделать в части тех, кого у нас объединяют термином «работники бюджетной сферы», т.е. учителя, медицинские и социальные работники и т.п. Также, как и в отношении потребностей в кадрах для крупных промышленных корпораций, у которых обязательно есть прогнозный план своего развития на пять-десять лет вперед. Таким образом, получается, что даже в нынешних рыночных условиях, прогнозной оценке поддается если не большая, то очень значительная часть потенциального рынка труда. Принципиально не прогнозируемы только потребности малого и среднего бизнеса.
Казахстанской системе образования необходимо интегрироваться в международную — с этим утверждением г-на Кожахметиова, в принципе, не поспорить.
Как и с одним из главных способов это сделать: повысить степень самостоятельности и самой этой системы, и ее узловых «частей», как, например, учитель, которому нужны защищенность и автономность от руководства школы; или ректоры и деканы, которых нужно не назначать, а избирать.
При этом на каждом уровне образовательной системы она должна реально контролироваться со стороны общественности через специальные советы из представителей ассоциаций преподавателей, учителей, деканов, попечительских советов, родительских комитетов, студенческих советов самоуправления…
«Максимально возможные открытость и подотчетность», — так формулирует этот принцип г-н Кожахметов.