Евгений Жовтис раскрыл причины ареста Константина Сыроежкина и рассказал, есть ли у него шансы выйти на свободу

16 мая в казахстанских СМИ появилась информация, что отечественного политолога-китаиста Константина Сыроежкина подозревают в государственной измене.

По данным КНБ РК, профессор был арестован 19 февраля 2019 года.

«15 января 2019 года КНБ РК в отношении гражданина Республики Казахстан Сыроежкина Константина Львовича, 1956 года рождения, возбуждено уголовное дело по ч.1 ст. 175 УК РК "Государственная измена". 19 февраля по решению следственного суда Алматы избрана мера пресечения — арест. В настоящее время проводятся следственные действия», — сообщили в КНБ.

Какие-либо другие детали расследования в ведомстве разглашать отказываются.

Впервые информация о задержании известного политолога появилась в СМИ 4 мая текущего года. Константин Сыроежкин долгое время считался ведущим специалистом китайского направления, также он является главным научным сотрудником Казахстанского института стратегических исследований при Президенте Республики Казахстан.

В связи с этим корреспондент медиа-портала Caravan.kz поговорил с отечественным правозащитником Евгением ЖОВТИСОМ, который рассказал некоторые подробности об аресте казахстанского ученого.

— Во-первых, хотелось бы отметить, что г-н Сыроежкин является гражданином России, и ему инкриминируют не государственную измену, а шпионаж. Государственная измена касается только казахстанских граждан.

Во-вторых, я хорошо знаком с Константином Львовичем, и у меня складываются серьезные сомнения касательно обвинений в его адрес о шпионаже. Хоть никакой предметной информации нет, но я знаком с целым рядом подобных дел, которые возбуждались против ученых в России. Там подобные шпионские скандалы и госизмены за последние несколько лет стали широкой практикой.  

С одним случаем я хорошо знаком: суть в том, что там сведения, которые рассматривались как шпионаж и передача секретной информации другим государствам, на самом деле были взяты ученым из открытых источников. Они были им лишь обработаны и проанализированы.

У меня складывается ощущение, что к Константину Львовичу возможен такой же подход. Какая-то информация, которую он получал в качестве аналитика из открытых источников, была обработана, где-то опубликована или кем-то обменяна, и это, видимо, представлялось как некий шпионаж.

— Как с ним должны обойтись, если он является гражданином России? Должны ли власти его депортировать и рассматривать дело в другой стране?

— Здесь никаких проблем нет, потому что Уголовный кодекс Казахстана не только для здешних граждан, он для всех, несмотря на гражданство человека. Все эти процессы проходят абсолютно законно.

— Учитывая гражданство Константина Сыроежкина, оказывается ли ему какая-либо поддержка со стороны соседнего государства?

— Со стороны Российской Федерации ему предоставляют консульскую помощь, а юридическую помощь ему оказывают казахстанские адвокаты. Российское консульство может помочь с наймом адвоката либо привезти сюда юридических консультантов из соседней страны, но практиковать они не могут.

Это дозволено только казахстанским адвокатам, которые имеют лицензию на занятие адвокатской деятельностью в нашей стране и являются членами Казахстанской коллегии адвокатов.

— В обращении к Президенту РК коллеги г-на Сыроежкина упоминали, что обвиняемый перенес ряд тяжелых заболеваний, и просили перевести его на домашний арест. Есть ли шансы?  

— Боюсь, что нет. Это является основанием для оказания ему необходимой помощи в условиях следственного изолятора, но здесь более важно, сможет ли этот факт повлиять на следствие или помочь г-ну Сыроежкину покинуть территорию государства. Как правило, в таких случаях наши суды оставляют меру пресечения в виде ареста, особенно учитывая тяжесть статьи и гражданство другой страны у г-на Сыроежкина.

С человеческой точки зрения, перевести его на домашний арест – это гуманно, с точки зрения правовой практики, боюсь, это может не сработать, потому что здесь судебные органы больше руководствуются интересами следствия, в частности, когда речь идет об иностранном гражданине.

— Учитывая всю тяжесть ситуации, удастся ли если не оправдать, то хотя бы смягчить приговор?

— По моему опыту, над такими статьями, как государственная измена и шпионаж, особенно когда речь идет об иностранном государстве, политика довлеет больше, чем право. Я думаю, это будет больше политический контекст, чем правовые компоненты.

Но, опять же, мы ничего не знаем о сути обвинения, о доказательствах, и, боюсь, мало чего узнаем. Так как речь идет о государственных секретах, процесс, скорее всего, будет закрытым. И мы мало что узнаем, для того чтобы оценить, насколько все это обоснованно, доказательно, какие есть смягчающие обстоятельства и варианты.

— Получается, в ближайшее время нам вряд ли удастся получить какую-либо новую информацию о ходе следствия?

— Маловероятно. Либо очень дозированно.