“Дорогая редакция…”

Август 1994-го. Конец рабочего дня. У Ирины Савинко (она отвечала за связь с правоохранительными органами) – ни одного текста. С телефона не слезала с утра, но ничего интересного. Видим, что назревает истерика.

А через пару минут Ира взрывается сумасшедшей атомной бомбой и нарезает по кабинету круги, снося со столов гранки, кружки с чаем и подшивки газет:

– Ура-а-а-а-а-а!.. Пятерное убийство! Сейчас мне дадут полную информацию!

Несколько минут в кабинете царила траурно-понимающая тишина…

***

В конце 1993-го в “КАРАВАН” пришел молодой журналист Артур Расько. Человек без прописки в Казахстане и вообще без паспорта. Но основатель “КАРАВАНА” Борис Гиллер принял Артура на работу: чем черт не шутит? Через пару месяцев он получил значок “Золотой Караван” (размером с 1-тенговую монету) только за два предложения, которыми начинался репортаж из Алматинской области: “Я стою в сапогах посреди родины по колено в говне и грязи. “Родина” – это название совхоза”…

Жаль, что Артур ушел из репортажной журналистики в 1997-м.

***

В “Караван-Блице” образца 1994 года работали “ночные бригады”. Есть новость от полиции – выезжает команда в составе журналиста и фотокора. Проститутка на Саина подралась с клиентом: тот, пьяный в хлам, предложил ей недостойную цену. Нокаут с одного удара! Потом дама “вырубила” еще одного дебила. Который и нажаловался полиции: дескать, наших бьют.

Приехали мы. Четыре утра. На бордюре сидит эта дама с потекшим раскрасом на всю морду. И мент с подбитым глазом, составляющий протокол. Он под раздачу случайно попал…

***

В “лихие” 90-е работал в холдинге “КАРАВАН” с хорошими ребятами. Со многими дружу до сих пор. В 1993-м зашел в кабинет к Вадику Борейко, он тогда возглавлял журнал для “импортных” “Caravan business news”. Вадя мне с порога: “Пить будешь?”. Опешил. Помню же, что на днях он получил жесточайший распистон от нашего главного Бори Гиллера с угрозой увольнения! Тогда Вадик торжественно обещал не пить в стенах редакции.

– Извини, – говорю. – Поддержать тебя в этом мероприятии не могу, поскольку ты мне дорог. И не буду провоцировать!

– Ну, раз обещал не бухать в редакции – слово сдержу!

Закончив спич, Вадя налил полный стакан коньяка и вышел с ним на балкон. Перегнувшись как можно дальше за перила, стремительно, но со вкусом выпил. Вытирая губы, Борей договорил:

– Ну кто меня может упрекнуть, что я пил в редакции? Я же за ее пределами?..

Алматы