Центральная Азия как объект интернациональных интересов

Активизация международной политики в Азии после событий сентября прошлого года, отразилась на динамике и качественном составе переговорных процессов. Сегодня страны, имеющие геополитические интересы в регионе, путем создания долгосрочных и краткосрочных договоров, стремятся упрочить свои позиции, которые в большинстве случаев подвергаются пересмотру. Актуальность проблем обусловливает частоту международных встреч, что, впрочем, не обязательно сказывается на их результативности. Достаточно вспомнить встречу стран — участниц ДКБ в мае этого года в Москве, а также июньские саммиты в Алматы и Санкт-Петербурге. Несмотря на подписание ряда важных документов, на встречах фактически не были изучены причины, условия и предпосылки развития дестабилизирующих факторов и терроризма. Более того, активность России и Китая, как региональных лидеров в процессе урегулирования индо-пакистанского конфликта и разработки антитеррористической программы, все еще вызывает скептическое отношение у представителей НАТО и, прежде всего, у США.
Даже поверхностный анализ развития новейшей западной экспансии на Восток позволяет сделать вывод о том, что очередной передел мира на сферы влияния и рынки не только успешно начался, но и приобретает характер перманентного процесса. Как всегда, во главе мирового поступательного движения стоят США, чья привычная активность в условиях небывалой политической (антитеррористической) конъюнктуры, приобретает характер миссии. Еще в конце прошлого года Вашингтон четко определил свои приоритеты в своей центрально — азиатской политики заявив в лице Элизабет Джоунс, что по окончании антитеррористической операции в Афганистане США не собирается уходить из Центральной Азии, имеющей для них «огромное геостратегическое значение» обосновывая это стремлением способствовать дальнейшему развитию реформ в данных странах. Абсолютно очевидно, что, в этой связи, вопрос о наращивании военного присутствия США стал одной из наиболее важных проблем, требующей разъяснения. Администрация Буша поспешила заверить, что «речи о создании баз Соединенных Штатов в Центральной Азии на продолжительное время не идет», поскольку военные базы необходимы только в период проведения афганской операции, которая, в отличие от реализации совместных программ по подготовке специалистов, взаимовыгодному сотрудничеству, не носит долгосрочного характера.
Россия уже в январе нынешнего года выразила свое мнение устами председателя Государственной Думы Геннадия Селезнева, который заявил, что США не могут создавать свои военные базы в Центральной Азии, так как не имеют на это мандата ООН. Он подчеркнул, что сроки пребывания на этой территории иностранных военных оговорены 6-ю месяцами. «Мы бы хотели, чтобы ООН не стояла в стороне, потому что только при ее мандате там могут находиться вооруженные силы других стран», — отметил спикер Думы. Подобные высказывания становятся все более характерными для российской стороны. Не так давно, рабочая группа президиума Госсовета по вопросам международной политики России довольно четко сформулировала свое мнение, отметив, что военное присутствие США в странах Средней Азии должно быть свернуто после завершения антитеррористической операции в Афганистане. Было подчеркнуто, что антитеррористическая операция в Афганистане проводится не с той степенью эффективности, как предполагалось, поэтому, вопреки заявлениям США, возникает возможность затягивания боевых действий, а также проведения ряда сухопутных операций, что может повлечь за собой расширение военного присутствия в центральноазиатском регионе.
Характерное российское обращение к ООН, как единственно возможному международному лидеру — миротворцу, проявляет себя сегодня особенно явно в процессе противостояния американской внешнеполитической деятельности в регионе. На пресс-конференции в штаб-квартире НАТО в Брюсселе 6 июня министр обороны РФ Сергей Иванов, отвечая на вопрос, готова ли Россия вместе с НАТО предпринять превентивные действия против международных террористов, сказал: «Терроризм — это страшное зло, но правила борьбы с ним должны определяться Советом Безопасности ООН…без этого какие-то односторонние действия могут создать больше проблем, чем решений».
Необходимо отметить еще одну важную деталь. Несмотря на достигнутые договоренности между Россией, НАТО и США, обмен информацией по проблемам борьбы с терроризмом между Антитеррористическим центром (АТЦ) СНГ, спецслужбами США и НАТО осуществляется в минимальном объеме. В этой связи, руководитель АТЦ генерал-полковник Борис Мыльников13 июня заявил: «Прямых контактов со спецслужбами США и НАТО у АТЦ нет, и вина в этом не наша. Мы заявляли и заявляем об открытости и готовности к обмену информацией. Со стороны ЦРУ пока отмечается сдержанность в обсуждении вопросов борьбы с терроризмом». Как и следовало ожидать, российский генерал счел наиболее перспективным в борьбе с международным терроризмом налаживание взаимодействия в рамках Шанхайской организации сотрудничества. При этом, особую роль в этом процессе Б. Мыльниковым отводится Китаю: «Китай в состоянии сыграть значительную роль в обеспечении безопасности Центральноазиатского региона и в Юго-Восточной Азии».
Китайская же внешняя политика сегодня предельно осторожна: даже после вступления в WTO (не без помощи Вашингтона), у страны осталось еще достаточно проблем, решить которые она планирует, не осложняя отношений с Соединенными Штатами.
Надо сказать, что расширение влияния США в Азии вызывает раздражение не только у России и Китая, но и у союзников по НАТО. Неслучайно, главы правительств Испании (Х. М. Аснар) и Великобритании (Т. Блэр) выступили июне с обращением к Дж. Робертсону (генсек НАТО) с инициативой о реорганизации альянса, где призвали союзников противостоять «новым угрозам, решать новые задачи, использовать новых участников и новые отношения с Россией и другими партнерами на Востоке и Юге». Председатель правительства Испании имел возможность публично прокомментировать это совместное письмо, выступая на пресс-конференции в Берлине. Он отметил, что после создания 28 мая Совета НАТО — Россия альянс вступил в новый этап своего развития. «Россия, -по его мнению, — сближается с НАТО, НАТО расширяется, мы исполнены решимости сохранить стратегическую связь с США и развивать сотрудничество с Россией».
Весьма показательной явилась статья Саймона Тисдэйла в английской «Гардиан», озаглавленная «Проникая туда, куда не проникали другие империи». Сложно судить, насколько слова Тисдэйла были согласованы с позицией Foreign Office, однако суждения автора не вызывают каких-либо сомнений по поводу его оценки происходящего: «Соединенные Штаты осуществляют грандиозный стратегический захват власти в Центральной Азии. В прежние времена такой вид экспансионизма был бы назван колониализмом или империализмом. Он бы описывался как почетная миссия по вовлечению в цивилизацию менее удачливых народов земного шара или как законное осуществление, если можно так выразиться, очевидного предназначения Америки. В наше же время эта экспансия называется просто «войной против терроризма»».
В отличие от России, имеющей большой опыт в определении и отстаивании своих интересов в мире и Центральной Азии, Казахстану, ввиду активизации так называемых «геополитических» процессов и «вызовов», будет все более и более сложно отсрочивать решение по поводу выбора долгосрочного направления своей внешнеполитической деятельности. Стране, проповедующей многовекторность своей внешней политики, и при этом, не имеющей серьезного военного потенциала, рано или поздно придется занять свою четкую позицию во внешней политике. Очевидно, что стандарт поведения «великих» держав, имеющих привилегию не только менять свои приоритеты, но и, меняя, навязывать их другим, не может служить Казахстану примером для подражания.
Насколько долговременным будет военное присутствие США и союзников в Центральной Азии сказать трудно, однако это станет ясным по завершении анти-террористической кампании (ведь должна она будет когда-нибудь закончиться). Возможно, это произойдет скоро. Как считает министр обороны Республики Казахстан М.Алтынбаев, присутствие военного контингента антитеррористической коалиции в Центральной Азии уже «сняло напряжение» в регионе. «Слово «талибы» мы забыли, уже и не произносим», — поделился он.