Опубликовано: 3400

В Казахстане кинематограф становится ручным - Ержанов

В Казахстане кинематограф становится ручным - Ержанов

Пока французский продюсер ищет средства на его новый проект “Алиюшка”, Адильхан ЕРЖАНОВ заканчивает в Алматы работу над фильмом “Чума в ауле Каратас”.

В свои 33 он снял три полнометражные картины, подвергся критике министра культуры, участвует в “партизанском кино”, ему стоя аплодировали на Каннском кинофестивале, а фильм “Хозяева” вошел в список 100 лучших фильмов Азии и претендовал на азиатский “Оскар”. Несмотря на это, давать оценку своему творчеству сам режиссер не торопится, говорит, мало сделано.

– Уже идет постпродакшн, – рассказывает Адильхан о своем новом фильме. – Проката, конечно, не будет. Даже если бы он гипотетически был, не думаю, что его полюбил бы массовый зритель. У меня нет на этот счет никаких иллюзий.

– Там же об акиме – любимая народная тема, разве нет?

– Кинематограф имеет особую природу отражения реальности. Я не сторонник ретрансляции, это когда просто фиксируется реальность, которую мы все знаем. Такое искусство понятно всем, для этого не нужно трудиться, воображать, достаточно смотреть на экран и слушать говорящую голову. В массе своей люди ленивы в плане восприятия искусства, им не хочется тратить время на проведение каких-то ассоциаций и игру с произведением. Поэтому мой метод, который предполагает наличие интерпретации реальности, сложен для восприятия. Все, что сложно, не имеет шансов на массового зрителя.

– В таком случае вы готовы снимать, зная, что посмотрит лишь один человек?

– Я готов снимать даже при отсутствии зрителя, главное, чтобы это было очень искренне. Искусство – это некая терапия. Любое творчество, будь то вышивание или игра в футбол, это попытка примириться с окружающей средой, найти общие ритмы с Вселенной.

– Вы для кого снимаете, для элиты или простых людей?

– Для меня не существует понятия аудитории. Я это делаю для себя. Да, я эгоист, но, по-моему, это единственное разумное объяснение, на кого ориентируется режиссер, когда снимает фильм. Мои фильмы маленькие и скромные. У меня нет амбиций, чтобы меня знали все, чтобы мои ленты любили, чтобы они выходили в прокат, чтобы везде висели постеры. Если кто-то услышал о моем фильме – это приятно, но я совершенно не жду любви, всеобщей тем более. Мои амбиции простираются только в плоскости киноязыка. Хочу создать некое новое направление в контексте кинематографа. И мне не важно, оценят это массы или нет, важен сам факт исследований. Для меня это – как лабораторная работа. Если у меня получится что-то открыть и это признают специалисты, это и есть достижение.

“Партизаны” живы

– Что с объявленным больше года назад “партизанским кино”, есть ли у него пульс (“партизанское кино” – движение казахстанских режиссеров, основанное на трех “китах”: безбюджетности, соцреализме, новой форме. – Прим. авт.)?

– Конечно. Пока вышла одна картина – “Шлагбаум” Жасулана ПОШАНОВА и Аскара УЗАБАЕВА, но скоро появится мой фильм “Чума в ауле Каратас”. Она сделана с учетом нынешней девальвации… за 3 000 долларов. Сейчас по моим сценариям делают картины Серик АБИШЕВ и Мурат МАХАН. Все это выйдет в следующем году. В “партизанском кино” есть движение, я думаю, происходящее – только начало. “Партизанское кино” – это любое кино, которое идет в пику нынешней стагнации, против нынешнего игнорирования реальности, человека, правды.

– Как думаете, долго вам придется “партизанить”?

– Сколько угодно, хоть до конца своих дней.

– Вы попали в число пяти лучших режиссеров Казахстана, согласно британскому The Calvert Journal. Ваш фильм “Хозяева” в списке 100 лучших азиатских фильмов всех времен. Подобные оценки вдохновляют или вам все равно?

– Вы знаете, я понял, единственное, что мотивирует человека на развитие, это все-таки злость, но ничто так его не поддерживает, как похвала. Обе эти вещи необходимо держать рядом. Я никогда не забываю плохих рецензий. Когда меня слишком захваливают, вспоминаю то, как меня ругали, и все уравновешивается. Понимаю, что гордиться собой смысла нет, так же как и накладывать на себя руки.

– Когда летом министр культуры критиковал ваши фильмы, как позорящие Казахстан, вы о чем думали?

– Мнение министра для меня не имеет никакого значения, потому что он не специалист в кинематографе. Он профессионал в музыке. А в кино – обычный зритель, который высказывает свое рядовое мнение. Для меня оно кажется поверхностным, то, что он говорит, выдает дилетантизм вообще всей нашей системы. Когда человек не по своей специальности начинает судить о чем-то, это плохо. Мне кажется, человек должен говорить только о том, в чем разбирается, тем более когда говорит от имени всего правительства. Но у меня нет никакой злости и обиды. Думаю, если бы он говорил свое собственное мнение, оно было бы покрепче, а так вышло довольно мягко. Вообще-то мне говорили вещи и похуже.

– Кто, например?

– Обычные зрители, критики. То, что министру не нравится такое кино, это совершенно нормально. Единственное, раз это говорится с такой официальной позиции, хотелось бы более развернутых, более профессиональных “обвинений”. Тогда можно было бы и подискутировать.

– Вообще, желание властей приглаживать действительность в кино вас настораживает?

– Вы помните, кто первый начал обвинять супрематистов, экспрессионистов и других в “дегенеративном искусстве”? Это был Гитлер. Была даже создана антивыставка, демонстрировавшая их работы как нечто уродливое, противоречащее человеческой морали и этике. Этим художникам запрещалось продавать холсты и краски, все было на официальном уровне. Так вот когда чиновник начинает делить искусство на хорошее и плохое, это откат к тому времени. Когда политика начинает лезть в искусство, всегда полезно помнить, чем это заканчивается. Ничем хорошим. Это означает, что идет спад экономики, спад производства, спад культуры и всего остального. В Казахстане кинематограф становится ручным.

– А раньше, по-вашему, он не был ручным?

– Он был более свободным. Буквально пять лет назад “Казахфильм” запускал разного рода картины, и никому в голову не приходило называть поголовно все авторское кино плохим. И то, что сейчас министерство инициировало закон, согласно которому, чтобы режиссеру отправить свой фильм на фестивали, он должен регистрироваться у них напрямую, согласовывать с министерством, это абсолютный диктат!

Можем вспомнить, что расцвет культуры начинается со свободы в кино. И наоборот: как только возникает стагнация, на кинематографе это отражается мгновенно – появляются тяжелые эпосы, жанр “плаща и шпаги”, который был во Франции. Знаете, что в Германии снимали в 30–40‑х годах? Только исторические драмы и комедии.

Лучшие времена нашего кино были связаны с казахстанской “новой волной”, режиссерами Дарежаном ОМИРБАЕВЫМ, Сериком АПРЫМОВЫМ и другими. Они работали в тяжелые времена (с конца 80-х – до середины 90-х. – Прим. авт.), но эта свобода предвосхищала развитие Казахстана.

Для чиновника кресло важнее вкуса

– Нынешнее положение главной киностудии страны вы связываете с уходом Ермека Аманшаева, ее бывшего директора?

– Он являлся чиновником, но, на его беду, у него был художественный вкус, и он всегда противоборствует с долгом чиновника. Это противоречие и породило тот “Казахфильм”, который был до недавнего времени, который создавал и авторское кино, и заказное. Но в итоге победил чиновник.

Чиновник не должен быть в искусстве, его нельзя туда подпускать, а сейчас “Казахфильм” (как, в принципе, всегда) – государственная организация. Чиновник при всей широте ума не сможет пойти против системы. У него постоянно будут препоны в виде “понравится ли это вышестоящему чиновнику?”. Кресло для него всегда будет важнее вкуса. Единственный выход, который я вижу в этой ситуации, государственные деньги надо бы распределять через фонды, создавать экспертные комиссии самих кинематографистов.

– С вашим первенцем, “Риэлтором”, была история, когда деньги “Казахфильм” выделил, фильм снял, а потом сам же препятствовал его показу.

– Вы знаете, это нормально для нашего общества, когда все боятся что-то показать, сказать, сделать. На нашу азиатскую ментальность накладывается еще и советское прошлое, и получается взрывоопасная смесь конформизма. Когда страхи превращаются в культ. С этим даже уже нет смысла бороться. Это неотделимая часть нашей культуры, нам придется как-то это препарировать.

Страхи превратились в культ

– Некоторые ваши коллеги добывают средства на кино через корпоративы, а как вы себе на фильмы зарабатываете?

– Честно говоря, никогда не думал, чтобы заработать на кино или найти деньги на кино. Они всегда каким-то образом находились, потому что мне не нужно много денег. Но госдеп меня не финансирует! На “Чуму в ауле Каратас” грант дал фонд “Сорос”, многие скажут, ну вот уже почти… На документальный фильм денег дал корейский фестиваль. Но, поверьте, в мире не все делается, чтобы разрушить Россию и Казахстан. Есть такие институты, которые просто поддерживают кино.

– Говорят, что режиссер снимает один фильм на протяжении всей жизни, у вас и герои кочуют, и темы перекликаются – это осознанно?

– Нет, не осознанно, потому что я никогда не знаю, сниму ли следующий фильм, буду ли здравствовать? Я подхожу к следующему фильму совершенно другим человеком, во мне умирают все клетки, которые жили, когда я создавал предыдущий. Более того, к раннему своему произведению начинаю относиться враждебно, как будто бы другой человек снимал.

– В чем проявляется враждебность?

– Та планка была взята в другом времени, и мне нужно заново себе доказывать, что я что-то могу. Доказывать это нужно каждый день. Для меня тут только вопрос в том, смогу ли я предложить что-то новое в плане киноязыка, ведь повторять пройденное нет смысла.

– Сейчас открылось много кинематографических школ, народ массово пошел в режиссеры. Как вы относитесь к этому, не скажете потом, что дилетанты заполнили собой экраны?

– Я никогда никого не называл дилетантами, наоборот, считаю себя непрофессионалом в этой среде. Чем больше таких школ, чем больше народа обучат, тем больше шансов иметь эрудированную аудиторию. Рост киношкол означает, что наше общество вопреки политике разных министерств развивается. В Польше, во Франции есть масса частных киношкол, и их посетители составляют основной контингент авторских кинотеатров. Так возникает образованная часть общества, которая не харкает на улицах, чем больше таких ячеек культуры, тем лучше.

Оставить комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи

Новости партнеров