Опубликовано: 2300

Та война еще не кончилась…

Та война еще не кончилась…

Необычное событие состоялось  в Астане – вручение посмертных  наград  без вести пропавшим в годы Великой  Отечественной войны. Никто и никогда не делал этого.На сцену выходили дети, внуки и правнуки тех, кто безвестно сложил голову на поле боя почти 70 лет тому назад.Организовал мероприятие и вручал памятные значки и знаки командир поискового отряда “Мемориальная зона” профессор

Евразийского университета Майдан КУСАИНОВ.

Журавлик из пули

…На столе – поминальная свеча, пробитая пулями каска, привезенная с поля боя из-под Питера, с Синявинских высот, плащ-палатка. Люди пришли с цветами, целыми семьями, для них это восстановление справедливости, последний аккорд войны.

Событие необычное – до сих пор никогда и нигде не награждали воинов только за то, что они пошли на войну и там пропали без вести. Сейчас восстановлена фронтовая судьба каждого из посмертно награжденных, чье имя не числилось ни среди мертвых, ни среди живых.

Двенадцать семей столько лет ждали этого момента! Плачет на сцене Тыныштык ЖУМАНОВА, 70-летняя дочь кавалериста 106-й казахстанской кавдивизии Есимжана ЖУМАНОВА, получая из рук поисковиков памятный знак, стилизованный под орден Победы, и журавлика – символ души солдата, устремленной к небу.

Эти журавлики – тоже особая история. Они сделаны из отстрелянных гильз немецких патронов, собранных на той самой земле, где сражались, погибали и пропадали без вести казахстанцы.

В зале – пронзительная тишина. Затертое слово “патриотизм” здесь очищается от ложного, суетного пафоса и выявляет подлинную, глубинную свою суть: мужественная приверженность родине, истории, справедливости.

Больше всех наследников оказалось у кавалериста 106-й кавдивизии Сазанбая КОЖАБЕКОВА, сложившего голову под Харьковом, и политрука 387-й стрелковой дивизии Георгия РАЗДОРСКОГО, погибшего на Брянщине. А самым пожилым из присутствовавших был 85-летний Ахан МАХАМБЕТОВ – он принял награду за брата.

“Дочка, где мое имя?”

Нам удалось поговорить с теми, кто много лет отыскивал близких на полях войны. Все истории в чем-то похожи, и все – разные.

– Я дочь Каирбека Капажанова, политрука 106-й казахстанской кавалерийской дивизии. Мне было три года, когда отец на фронт ушел. С тех пор душа постоянно была в ожидании: вот-вот придет, обнимет… Помню, как мать получила письмо, где папа писал, что находится под Харьковом, а потом, уже после войны, мы получили извещение, что он пропал без вести. Когда уходил, наказал маме: “Мою фамилию не стирайте”. Уже взрослая была, вижу я сон, будто отец меня спрашивает: “Баткен, где мое имя?”. Три раза повторил: “Где мое имя?”. А мне и сказать нечего, потому что я взяла фамилию мужа. Потом еще раз снился... Такое впечатление, что он все про нас знает, охраняет нас. Думаете, что если война кончилась, то мы все и забыли? Нет! Как 9 Мая – так переживаешь. Вот, думаю, счастливые люди, у кого отцы вернулись. Мы искали его, а в последнее время все активнее: и в военкомат Караганды писали, откуда он призывался, и в архив, и в Министерство обороны – ничего нового не узнали. Нет, пишут, ни среди живых, ни среди мертвых. Восстановить фронтовую судьбу моего отца помог поисковый отряд “Мемориальная зона”. И вот в прошлом году десять человек из Казахстана, чьи родные погибли в годы войны под Харьковом, полетели в Украину. Я так благодарна украинцам, так тепло нас встретили, сопроводили к местам боев. Стоишь и думаешь, вот здесь мой отец сложил голову, наверное, умирал с мыслью о семье, о нас. Одна украинка рассказала, как у них на глазах гитлеровцы расстреляли троих казахов, как ночью они с мамой, рискуя жизнью, притащили их тела домой, обмыли и похоронили. Показала могилу. Меня так взволновала эта история, что я решила именно на этой безымянной казахской могиле оставить памятную надгробную плитку с именем моего отца, которую я привезла с собой. Понятно было, что другого такого благостного места для папы я не найду. И душа моя наконец встала на место.

Земля там дышит войной

Дедушка – так называют поисковики Виталия ФЕДОРОВА за преданность делу и большой стаж поисковой работы.

– Виталий, почему вы называете себя похоронной бригадой?

– Потому что мы разыскиваем останки убитых бойцов, хороним, ставим обелиски. Во время войн это делают похоронные команды, но их просто не было в первые два года той большой войны. Убитых никто не хоронил, поля сражений были усыпаны телами воинов. На Синявинских болотах и высотах, где три года шли позиционные бои, отчетливо чувствуешь, что война не закончилась, вся обстановка напоминает об этом: воронки, траншеи, железо… Идти страшно, в любой момент может подвернуться мина или граната. Прежде чем костер развести, надо всю местность прощупать. Земля дышит войной…

На этой не окончившейся войне до сих пор погибают люди, наши товарищи из поисковых отрядов. Более тридцати наших друзей, россиян, украинцев, белорусов, подорвались на минах.

Я сам не видел, но другие бойцы рассказывали, что незахороненные солдаты подают знаки, иногда возникают как призраки в тумане и ведут к месту своего погребения. Но однажды, когда мы впервые обнаружили присыпанные землей тела солдат, я тоже испытал необычные ощущения. Шел дождь, дул ветер, но над нами какой-то купол образовался и защищал нас от ветра и дождя. Как это объяснить? А дело сделали – снова непогода на нас обрушилась.

– Почему вы решили заняться этим непростым делом?

– У меня было два деда, оба воевали, один здесь держал оборону Ленинграда вместе с 310-й казахстанской дивизией. В этих местах он принял первое боевое крещение, и мне очень хотелось все увидеть своими глазами. Сейчас я реально представляю картину боев, представляю, что ощущали мой дед и другие молодые воины, что пережили, почему погибали. Когда попадаешь сюда, то переносишься не только в пространстве, но и во времени. Судьба другого деда по линии отца связана со 106-й казахстанской кавалерийской дивизией. Он пропал без вести.

Мы ведь не только хороним и памятники ставим, но и реставрируем события, восстанавливаем добрые имена, справедливость. Близким важно знать фронтовую судьбу своего пропавшего без вести родственника. Вот так я и увлекся поисковой работой, и сейчас меня уже кличут Дедушкой, потому что старше меня в отряде только командир – Майдан Комекович. Каждый год, начиная с 1997-го, как снег растает и пригреет солнышко, душа уже туда летит, где продолжается война.

Астана

[X]