Опубликовано: 2307

Судья на покаянии

Судья на покаянии

Евгению Жуманову позвонили на сотовый, и он, закончив свой монолог, ушел за кулисы. Воображаемый занавес закрылся – спектакль “Падение” окончен. Напрасно зрители аплодисментами пытались вызвать актера на поклон – обозначенный в программке жанр – “Исповедь без поклона” – оказался выдержан от и до.

Так же, как и форма смешения личности Жуманова с героем повести Камю Жаном-Батистом Кламансом. Актер и не скрывает, что постановка “Падения” – дело для него очень личное. Слишком многое роднит Жуманова с Кламансом, слишком многое каждый из них хочет рассказать о себе и о других. Потому и выходит актер на разговор со зрителем под сопровождение звучащей из сотового телефона заставки известной телеигры: “Это программа “Кто возьмет миллион?” и я – ее ведущий Е…” А дальше оба – и Жуманов, и герой Камю – берут псевдоним, под которым и расскажут свою историю.

Можно поспорить о том, насколько оправданна такая подмена. В актив этой задумке можно записать то, что во многих местах удалось добиться полного отождествления текста Камю с личностью Жуманова. И за счет актерской игры, и за счет не слишком жалуемого в академических театрах интерактива, и за счет ироничной, местами даже циничной, читки страниц повести Камю и последующего перехода: “А теперь я вам расскажу, как на самом деле”. В итоге временами действительно начинаешь верить в то, что это история самого Жуманова, искать какие-то параллели и пересечения.

Кламанс – Жуманов называет себя судьей на покаянии. Необычное сочетание, не правда ли? Даже не сразу понимаешь, что же подразумевается. Судья – каждый из нас. Разве не любим мы судить других? Разве суд человеческий (даже не юридический) не самый страшный? Возможно, даже пострашнее суда Божьего, особенно если вы, как и Кламанс (тут между ним и Жумановым знак равенства не ставим), атеист.

Но стать судьей на покаянии – нечто особенное. Что это, отважный шаг? Смелость признаться самому себе и другим в собственных грехах, попросить о новом шансе и тут же усомниться в искренности этой просьбы? Или провокация, направленная на подопытных зрителей, которые к финалу спектакля действительно вряд ли “думают о себе лучше, чем два часа назад”. Как бы вы ни старались избежать отождествления себя самого с происходящим на сцене, все равно найдется такая сцена, такой момент, когда придется признаться: “А ведь было и со мной такое. И я так делал”.

Руслан ПРЯНИКОВ (фото)

Дмитрий МОСТОВОЙ

Загрузка...

X Закрыть