Опубликовано: 2088

Откровенно c ПОСТОРОННИМИ

Откровенно c ПОСТОРОННИМИ

У руководителя Государственного симфонического оркестра Казахстана и дирижера Вага ПАПЯНа нет сомнений – чтобы классическая музыка дошла до слушателя, она должна на него воздействовать и затронуть сокровенные струны души.

В музыке – диктатор

– Как формируется репертуарная политика?

– Выбираются произведения, которые давно не играл оркестр и которые, как мне кажется, будут интересны публике. Несмотря на то что сейчас очень большие возможности и для ознакомления с новыми произведениями хватает Интернета, мало кто слушает их. Кроме того, цель концерта – чтобы получилась симфония Бетховена или Брамса силами музыкантов и в присутствии людей.

– Что самое сложное в вашей работе?

– Я не могу сказать, что самое простое. Самое сложное, пожалуй, – не работать. Ведь тогда неизвестно, чем заниматься.

– Вы руководите творческими людьми. Говорят, что организовать их очень сложно…

– Отчасти это правда, но творческие и нетворческие люди не делятся арифметически на организованных и неорганизованных. Гораздо сложнее работать с нетворческими людьми, потому что они не увлекаются, отстукивают свое время, зарабатывают зарплату – и все.

– А какая у вас модель руководства?

– Не все так однозначно. В музыке я диктую, и этот диктат принимается очень легко. В организационном плане я достаточно легкий человек, мне нечасто приходится быть жестким.

Публика – вне географии

– Вы видите публику разных стран, есть какие-то отличия?

– Есть. В проявлении отношения к музыке, в традициях. В Вене публика может быть очень открытой и теплой, а в Алматы – непримиримой и жестокой. Это зависит и от того, что думать о публике, и от ситуации вообще. Если я выйду в Лондоне в неначищенных ботинках на сцену, публика это заметит! В Израиле нет этого – в военной форме выходят на сцену, и все нормально. В Японии почти не бывает бурных оваций, а в Китае молодежь чуть не разнесла зал!

– Где вам комфортнее всего?

– Есть места, где у меня сантиментов больше: в Алматы, Ереване, Москве… А если говорить о концертных залах, то, когда выходишь в Musikverein в Вене, понимаешь, что здесь прошла основная история классической музыки. Конечно, это трогает.

Без насилия

– Нужно ли что-то менять, чтобы привлечь слушателей?

– Конечно. Классическая музыка – область консервативная. Мы играем определенный пласт музыки, которой уже двести и более лет. Менять что-то нужно, но вопрос в том, что и как. Это двухсторонний процесс. Есть молодежь, которая интересуется классической музыкой, а есть и те, кто считает ее “отстойным” пережитком прошлого. Последние немного похожи на грабителей, которые грабят сами себя. Ведь эта музыка имеет огромную силу воздействия, она способна менять человека. Те, кто слушал “Ласковый май”, понимают, что этого недостаточно. Точно так же те, кто сейчас ходит на дискотеки, когда-то захотят большего. Приобщение не может быть насильственным.

– Что же нужно для привлечения публики?

– Любой концерт должен быть как праздник. При этом не обязательно запускать фейерверки, просто человек должен поменяться. Поэтому возрастает роль исполнителя – он должен обладать силой воздействия. Один из самых больших комплиментов,  это когда мне говорят: знакомое произведение слушаешь, как новое.

Всех зайцев не поймать

– Как ваша семья переносит такой график жизни?

– Вопрос к семье. За 25 лет, что мы с моей женой живем вместе, наверное, она привыкла. Хотя делает вид, что не хочет привыкать. Если бы я был диктором телевидения, приходил бы в каждый дом и здоровался, но был бы дома. Но я музыкант и должен ездить.

– А вы берете семью с собой?

– Да я бы с удовольствием, но они как-то не очень хотят. Они не так легки на подъем, да и заняты. Дочка, например, сдает выпускной спектакль. Она учится на актрису.

– Что вы предпочитаете как зритель и слушатель?

– Люблю и драматический театр, и оперный. Но чаще бываю в оперном, конечно. А ведь когда-то я хотел стать актером. Сейчас уже понимаю, что есть важный принцип, который помогает оформить мою жизнь: хочется все попробовать, но надо твердо понять, возможно ли это. Потому что в итоге ты гонишься за несколькими зайцами, и все они убегают.

Разговор о жизни и любви

– Слушатель должен быть подготовленным?

– Представьте себе, что вы идете по улице в минус тридцать и заворачиваете в кинотеатр погреться. И вдруг вам показывают “Сталкера” Тарковского. Вы что-нибудь поймете?! Это невозможно воспринять.

– Но есть же вероятность, что человек заинтересуется…

– Это из гипотетической области. Как правило, человек, который идет смотреть “Сталкера”, готовится к этому. Знает, что придется концентрироваться и быть внимательным. Но там хотя бы есть визуальный ряд. Когда вы приходите в концертный зал, есть только слуховое впечатление. Если ваше ухо не способно воспринимать музыку, которая длится полчаса, это становится хаотичным набором звуков, которые не несут ничего. А ведь они несут! И не только красивость или приятность – информацию. Но она абстрактна, мы не можем описать звуками, что здесь стоит стол, а на нем – телефон. Зато мы можем описать те категории, которыми занимается искусство. Ведь очень трудно разговаривать о смерти, о жизни, о любви. Даже близкие люди с трудом это делают. А в музыке это возможно между посторонними – при этом настолько откровенно, что задеваются самые сокровенные струны души.

На языке жестов

– Вы ведь не только оркестру, но и публике подсказываете, как себя вести…

– Когда дирижер передает какое-то намерение оркестру, он опосредованно подсказывает публике, о чем идет речь.

– Этому обучают или дирижеры, каждый для себя, решают, как себя вести?

– От очень многих представителей нашей профессии вы можете услышать, что наши функции ограничены управлением оркестром. Все остальное должна сказать музыка. Я же считаю, что этого недостаточно. Мы не должны что-то изображать – это не балет. Самое главное – поделиться своим отношением. И человек, сидящий в зале, это почувствует!

[X]