Опубликовано: 1844

оТАРТЮФились

оТАРТЮФились

Влюбленные эмо-киды появились на сцене алматинского Театра драмы им. М. Ю. Лермонтова в новой постановке бессмертного “Тартюфа”.

Комедия, знакомая по школьной программе, осовременена режиссером Андреем Кизиловым. При этом в ней остались все основные классические пласты. История, написанная Мольером почти 350 лет назад, переносит зрителей в дом богатого семейства, где обсуждают некоего Тартюфа. Перед нами великолепные мобильные декорации и герои, говорящие стихами. В костюмах с бантами, кои носили во Франции в ХVII веке. Из разговоров ясно, что хозяин дома Оргон (Дмитрий Скирта) и его матушка Пернель (Татьяна Банченко) больны тартюфоманией.

“Я повстречался с ним и полюбил навечно”, – талдычит семье (и ни намека на нетрадиционные связи) Оргон. С папиным ослеплением борется все семейство. Но безуспешно, показное благородство Тартюфа (Михаил Токарев) заряжает Оргона на дичайшие поступки. Так, он хочет выдать дочь Марианну (Ирина Кельблер) за “благостного старикашку”, чтобы с ним породниться. И не помеха Оргону слово, данное раньше молодому человеку Валеру (Илья Шилкин).

Эмо-культуру Кизилов впустил в постановку через образы влюбленной парочки – Марианны и Валера, опустив им челки на глаза и нарядив в платья разных оттенков розового. Сам Тартюф появился ближе к концу первого акта. Его почти аскетичное одеяние и скромные речи с упованиями к Небесам и впрямь могут умаслить любого. Но зритель априори знает, что Тартюф – лицемер и обманщик, и когда он надевает потешный паричок в форме рога, ясно, что свое истинное лицо он достает так же редко, как и этот аксессуар. При том, что каждый актер заслуживает зрительское “браво!”, особенно хороши горничная (Лариса Осипова), из уст которой вылетает квинтэссенция всего действа: “Вы отартюфитесь с головы до ног!”, и служанка госпожи Пернель Флипота (Камилла Ермекова), безмолвное второе “я” своей хозяйки.

Меж тем операцию по снятию личины святости с Тартюфа возглавляет жена Оргона – Эльмира (Ирина Лебсак). И все бы закончилось трагедией для этой семьи, если бы не вмешались стражи закона. Но даже они не в силах помешать произнести в финале тартюфовское: “Бессмертен я: Тартюфы не умрут”. И вот здесь комедия заканчивается. Начинается жизнь.

[X]