Опубликовано: 953

MJ: Последнее шоу смерти

Корреспондент CNN, ведущий 26 июня, в день смерти Майкла Джексона, прямое включение с лондонской Ливерпуль-стрит, недоуменно вопрошал: почему его окружает толпа вовсе не ровесников 50-летнего Джексона, а в большинстве своем совсем еще юных ребят, которые застали лишь закат его карьеры, да и то будучи маленькими детьми?

После недолгого анализа ответов, полученных от людей в толпе, он пришел к весьма очевидному выводу: Майкл был любим их родителями, и они выросли под ритм его хитов.

Вспоминая свое постсоветское детство, я действительно подумала о том, что после битловской Oh, Girl Billie Jean – первое, что я могу вспомнить. Однако постсоветское детство осталось где-то далеко в прошлом, а та самая Ливерпуль-стрит, как и многие другие места в Лондоне, стала настолько осязаемым настоящим, что порой кажется, будто я могу читать мысли людей, в бешеном темпе несущихся к ближайшей станции метро.

Город развлечений

Одно я прочитала в этих мыслях совершенно точно и довольно давно – лондонцы хорошие люди, но вопрос развлечений их испортил. Город, наводненный молодежью и клубами в той же пропорции, что и дождями, задыхается от офисной занятости целой армии людей в деловых костюмах днем, чтобы с наступлением темноты погрузиться в расслабленность другой армии – дымящей косячками с марихуаной, даже сейчас, в период глобального экономического кризиса.

Те, кому удается удержать за собой работу, не жалуются: средняя стоимость аренды комнат за последний год снизилась, магазины в попытке затянуть покупателя внутрь предлагают все более выгодные сделки, и даже пинта пива в пабах стала дешевле.

Единственный сектор, которого кризис, судя по всему, не коснулся, – клубная индустрия: стоимость входного билета может вполне серьезно ударить по вашему карману. Конечно, и тут все неоднозначно. Маргинальный клуб где-нибудь на Брик Лейн не возьмет за вход ни пенни даже с парней, посчитав, что алкоголь, продаваемый здесь немного выше рыночной цены, принесет больше дохода, и им просто важно заманить вас внутрь.

Если же вас всегда манила по-настоящему богемная жизнь, то и тут не все потеряно – клубные промоутеры будут счастливы внести вас в список гостей какого-нибудь “Вендом”, если вы красивая и стройная девушка, порой еще и с выпивкой за счет заведения. Однако и тут есть подвох: наличие вашей фамилии в списке не освобождает вас от фейсконтроля. А это значит, что вы в любом случае вытащите деньги из кармана на стильный прикид, даже если Бог наградил вас принадлежностью к женскому полу и модельной внешностью.

Прощание – как повод для встречи?

Вы спросите, какое отношение все это имеет к смерти Джексона? В тот день, 26 июня, гигантская толпа собралась на Ливерпуль-стрит на флеш-моб, по задумке организаторов которого сотни людей должны были воспроизвести культовую лунную походку в память о короле поп-музыки. Организаторы решили, что столь огромное количество людей способно воспроизвести технически сложное и требующее определенной тренировки танцевальное движение, в свое время придуманное Майклом, – и это будет прикольно.

Тем временем довольная толпа жила своей жизнью, одни снимали друг друга на мобильные телефоны, другие с одурелым взглядом пытались попасть в обзор камер журналистов. Задумка о лунной походке на практике больше напоминала подвывание толпы майкловской аудиозаписи.

Иногда создавалось впечатление, что мало кто, собственно, понимал – а зачем все здесь собрались-то?

В толпе легко можно было заметить и блуждающих плейбоев в поиске новых знакомств, и тех, что уже записывают новые номера в свои мобильники. Если учесть, что для большинства главная цель похода в клуб – подцепить кого-нибудь, чье имя тебе никогда не надо будет помнить, данный флеш-моб – не что иное, как глобально-кризисная альтернатива ночной тусовки. А смерть “короля” – лишь повод собраться в кучу.

Статус – “Покойся с миром!”

Несмотря на это, заявить, что смерть Майкла Джексона не имела огромного резонанса, было бы необъективно. Зайдя на свою страницу в социальной сетке, распространившей новость о флеш-мобе, я увидела, что статусы моих однокурсников, бывших соседей, друзей и знакомых были идентичны, – “Покойся с миром, MJ!”. В течение нескольких последующих дней повторять эту тему в пустых разговорах стало не просто модно, а совершенно необходимо для поддержания имиджа. Музыкальный магазин на Пикадилли зажег свечи. А попытки некоторых отчаянных напомнить, что биография Джексона не столь чиста, чтоб возводить его в ранг святого, моментально закидывались гневными репликами. Да и треки Джексона снова оказались на вершине британских чартов.

Правда, к концу месяца страсти улеглись, и мой чернокожий однокурсник, приехавший из Америки, с гордостью сообщил всем в своем виртуальном статусе: новость о том, что его родной брат-баскетболист перейдет в команду “Лейкерс” в следующем сезоне, даже популярнее, чем статьи о Джексоне на одной из сетей в Интернете.

В день похорон, во вторник, истерия опять достигла пика. Даже женщина средних лет, сдающая мне комнату, столь же далекая от поп-музыки, сколь гетеросексуальный мужчина далек от поворотов судьбы героев “Санта-Барбары”, и с которой я за отсутствием родства душ обычно разговариваю о смене погоды, после трансляции церемонии прощания сменила тему нашей светской беседы с привычного дождя на жизнь и смерть короля поп-музыки.

Слово сдержал…

...Последний раз Джексон приезжал в Лондон в начале этой весны – тогда он пообещал лондонцам грандиозное шоу в начале июля, которое должно было называться This is it (“Это все”, или “Конец”)…

Впоследствии концерты перенесли на более поздние даты, ссылаясь на технические трудности, но случилось так, что Джексон слова не нарушил…

Они так любят плакать

Несколько месяцев назад англичане точно так же оплакивали смерть бедного маленького мальчика, который стал жертвой насилия. Люди оставляли цветы, свечи и игрушки возле широко растиражированной фотографии белокурого голубоглазого ребенка с чистым невинным взглядом, известного, как Baby P, или Baby Peter.

Этой весной оплакивали умершую от рака бывшую участницу британского реалити-шоу Джейд Гуди. Ее смерть также вызвала огромный резонанс в обществе, огромный настолько, что попытка известного здесь сэра Паркинсона заявить, что смерть Джейд Гуди не является национальной трагедией, поскольку та была просто малообразованной и недалекой женщиной, и что потерю Гуди нельзя сравнивать, например, с потерей Леди Ди, была встречена британской общественностью с реакцией, подобной той, с которой сейчас встречается любая попытка бросить даже легчайшую тень на память о Джексоне.

Оплакивание идолов – кажется, национальный спорт англичан.

Елена НОВИКОВА, Лондон

Загрузка...

[X]