Опубликовано: 4100

Крепость Семи Палат

Крепость Семи Палат

290 лет назад в бескрайней степи выросла крепость. Пройдет два века, и крепость превратится в современный город, ставший волею судьбы своеобразным перекрестком на Шелковом пути. И родиной великих поэтов, мыслителей и философов.

В бухарском стиле

В начале XVIII века в Сибирской губернии встал вопрос о защите южных границ от набегов джунгар. Жестокие и беспощадные, они приносили людям немало горя. Поэтому в 1713 г. губернатор Матвей Гагарин обратился к Петру I с тем, чтобы построить вдоль берега Иртыша несколько крепостей. Царь подписал соответствующий указ и назначил главой экспедиции полковника И.Д. Бухгольца. Так началось строительство Иртышской укрепленной линии. Джунгары как могли противодействовали этому, и строительство затянулось на шесть лет.

В 1718 г. отряды Василия Чередова и Павла Северского, двигаясь вверх по Иртышу, приглядели место для новой очередной крепости. Здесь когда-то стоял город Доржинкит, выстроенный в бухарском стиле в виде красивых строений-палат. Упоминание о нем встречается еще в 1616 г. Правда, к моменту строительства осталось всего семь сохранившихся зданий, поэтому новую крепость было решено назвать Семипалатной.

Переезд

– Крепость имела четырехугольную форму с бастионами, – рассказал Павел Жуков, руководитель краеведческого общества “Прииртышье”. – Со временем она несколько раз перевооружалась и превратилась в одно из лучших укреплений на Иртышской линии. В 1760 г. встал вопрос о ее перенесении на новое место. С северо-восточной стороны были песочные горы и притом так близко, что с них неприятель мог видеть крепость как на ладони. И вот в 1767 г. генерал-поручик

И. И. Шпрингер по собственному усмотрению выбрал место на 12 верст выше прежней крепости, а в 1776 г. начались строительные работы. В августе 1777 г. была заложена каменная Воскресенская церковь, которая, по свидетельству очевидцев, была одним из лучших зданий, “украшающих сию крепость”.

Унылая провинциальность

Как всякий другой город, Семипалатинск развивался медленно. С самого начала крепость населяли в основном люди бедные: солдаты, драгуны, казаки, а то и просто ссыльные. Первыми поселенцами, основавшими свою слободку, стали татары, которые занимались торговлей. Чуть позднее к ним присоединились и другие азиатские купцы. А еще позже в крепость стали заселяться казахи, бухарцы и ташкентцы. Наконец в 1782 году она получает статус центра Семипалатинского уезда.

Для многих путешественников город казался серым и безликим, даже унылым в своей провинциальности.

Современник Достоевского Александр Врангель, назначенный в Семипалатинск стряпчим уголовных дел и проживший здесь два года, в своих записках отмечал: “Семипалатинск в то время был ни город, ни деревня, а нечто среднее. Одноэтажные, бревенчатые, приземистые домишки, бесконечные заборы, на улице ни одного фонаря, ни сторожей, ни одной живой души, и если бы не отчаянный лай собак, город показался бы вымершим. Гостиниц в то время в Семипалатинске не было”.

Чертова песочница

В памяти другого знаменитого путешественника Семенова-Тян-Шанского Семипалатинск остался не менее неприглядным: “Вид из-за Иртыша был привлекательнее внутренности города, состоявшего из некрасивых деревянных домов и растянутого вдоль берега реки. Направо торчали острые верхушки пяти или шести некрасивых деревянных минаретов, а налево возвышались лучшие в то время каменные строения города: белый каменный госпиталь и единственная кирпичная православная церковь. Еще левее тянулась вдоль берега длинная казацкая слобода, состоявшая из таких же невзрачных деревянных домов, как и город. Не было в городе в то время и никаких древесных насаждений”.

Что правда, то правда: Семипалатинск не блистал обилием зелени. В свое время город называли “Чертовой песочницей”. По воспоминаниям современников, в летнее время, когда царил невыносимый зной, в песке можно было запросто сварить куриное яйцо. А зимой здесь свирепствовали лютые морозы…

“Женский пол красотою не отличается”

В 1856 году в Семипалатинске насчитывалось около 9000 тысяч жителей. Уже к концу XIX века их количество увеличилось до 35 тысяч человек. Жизнь в Семипалатинске постепенно принимала свой уклад, который живо описал известный летописец Сибири и Казахстана Николай Абрамов.

“При взгляде на русских жителей г. Семипалатинска, – писал он, – в отношении к телесным свойствам можно заметить, что они большею частию сложения некрепкого, росту более малого и среднего, чем высокого, со смугловатыми лицами и с азиатскими чертами. Женский пол не отличается красотою, редко встречаются черты замечательные особенною правильностью. Семипалатинское мещанство в одежде не щеголевато, в отношении промышленности мало предприимчиво, большею частию нетрудолюбиво и ограничивается тем, что летом с помощью работников из киргизов сеет хлеб себе на продовольствие. Некоторые занимаются мелочною торговлею, покупкой и продажей рыбы и других съестных припасов на рынке. Женщины трудолюбивее мужчин. Весну и лето они занимаются огородничеством и продают и перепродают на сумму от 20 до 50 р. серебром огурцов, арбузов и дынь и тем доставляют мужьям некоторое подспорье в средствах к жизни”.

Татарская слободка

Большинство жителей в ту пору составляли татары. Они-то и основали одно из первых организованных поселений, которое так и называлось – татарская слобода. Даже сейчас, по прошествии почти 300 лет, этот район по-прежнему называется татарским краем.

“Татары, переселившиеся сюда из Вятской и Казанской губерний и Тюменского уезда Тобольской губернии, и ташкентцы, – продолжает свои наблюдения Абрамов, – в промышленности и особенно торговле предприимчивы, деятельны, трудолюбивы и зажиточны. Дома их составляют лучшую часть города. Сами ташкентцы и татары и жены их телосложения крепкого, в одежде щеголеваты и лица по большей части у них красивы. Особенно хороши многие из татарок казанских и тюменских. Татары и татарки большей частью живого и веселого характера”.

Гламур давно минувших лет

В те далекие времена в Семипалатинске не было модных и шикарных магазинов. Несколько лавчонок, кои можно было пересчитать по пальцам. Однако, к примеру, “Модный магазин Анны Игнатьевны Русановой” предлагал большой выбор шляп, кружев, корсетов, перчаток, зонтиков, блузочек, галстуков и других галантерейных товаров. В рекламе, которая красовалась в витрине магазина, уточнялось, что “товары приобретаются лично в Москве и Варшаве из первых рук, а модели шляп – точные копии новейших парижских моделей”.

Но большинство семипалатинцев, в основном мещане незажиточные, проводили дни в праздности и скуке. Достаточно сказать, что в середине XIX века в Семипалатинске было только одно пианино на весь город.

Порой единственным источником информации для горожан был приезжий человек.

“Приезжим отводилась по очереди квартира в лучших домах обывателей, – писал в своих воспоминаниях Врангель, – и нужно сказать, что хозяева принимали очень радушно и хлебосольно приезжих, особенно из столицы. “Как же, батюшка, не радоваться вам, — говорили они, — ведь без вас не знали бы, не ведали, что и творится на белом свете”. Газета в Сибири в то время была редкостью, очень немногие ее выписывали”.

Достоевский – почетный житель

Это сегодня имя Федора Михайловича Достоевского, прожившего в Семипалатинске чуть более двух лет, произносится с почитанием. А тогда это был простой ссыльный, живший на квартире почтальона Лепухина, который весной 1854 года после освобождения от каторги был этапирован в Семипалатинск.

“Первое время, очень недолго, – вспоминает Врангель, – он жил вместе с солдатами в казарме, но вскоре, по просьбе генерала Иванова и других, ему разрешили жить особо близ казарм за ответственностью его ротного командира Степанова. Первое время было для него трудное, но мало-помалу он познакомился с некоторыми офицерами и чиновниками, хотя был далек от тесного сближения с ними. Хата Достоевского находилась в самом безотрадном месте. У Достоевского была одна комната, довольно большая, но чрезвычайно низкая; в ней царствовал всегда полумрак. Бревенчатые стены были смазаны глиной и когда-то выбелены; вдоль двух стен шла широкая скамья. На стенах там и сям лубочные картинки, засаленные и засиженные мухами. У входа налево от дверей большая русская печь. За нею помещалась постель Федора Михайловича, столик и вместо комода простой дощатый ящик. Все это спальное помещение отделялось от прочего ситцевою перегородкою. За перегородкой в главном помещении стоял стол, маленькое в раме зеркальце. Вся комната была закопчена и так темна, что вечером с сальною свечою — стеариновые тогда были большою роскошью, а освещения керосином еще не существовало — я еле-еле мог читать. Как при таком освещении Федор Михайлович писал ночи напролет, решительно не понимаю”.

Триста лет спустя

О том, какой был Семипалатинск когда-то, сегодня почти ничего не напоминает. Построенные некогда здания, старинные и добротные, постепенно теряются в облике города, уступая место постройкам современной архитектуры. Узкие улочки, засыпанные песком, превратились в широкие проспекты. Появилось новое украшение – подвесной мост, который стал визитной карточкой города.

И уж, конечно, теперь никто не назовет Семипалатинск, год назад сменивший имя на Семей, “Чертовой песочницей”.

Оксана Приведенная, фото из архива Павла Жукова, Семей

Оставить комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи

Новости партнеров