Опубликовано: 1103

“Казахендойче” в предпраздничную пору

Недавно друзья из Казахстана спросили меня, как немцы сопротивляются зимней хандре? Я удивился: о какой депрессии речь, когда начинаются самые яркие, а для ребятни – просто сказочные денечки!

Все улицы, витрины, окна и фасады домов в Германии разукрашены так, что глаз не оторвешь. На каждом шагу предрождественские ярмарки, ароматный глювайн в сувенирных кружках, уличные оркестры и Санта-Николаусы, раздающие малышне сладости.

Это Адвент, длящийся целый месяц. Он требует от любой немецкой семьи каждый выходной торжественно зажигать новую свечу в венке из еловых ветвей. Свои чарующие краски добавляет этому ритуалу и “Календарь Адвента”. В нем две дюжины окошечек, за которыми спрятаны сладости или крошечные игрушки. Теперь каждое утро у детишек начинается с нетерпеливого распечатывания еще одного такого “тайничка”.

“Тихая ночь, святая ночь” с 24 на 25 декабря является главным в году поводом для сбора всех членов семьи в доме самых почитаемых и старших. Идет раздача подарков, ведутся задушевные беседы, произносятся добрые слова, разрезается один на всех жареный гусь...

Затем будет Сильвестр, аналог нашего Нового года. Это, как правило, гулянье в компаниях с выходом на улицу и запусканием фейерверков.

Маленькое затишье в январе сменяется февральским “фашингом”. Это нечто вроде нашей Масленицы с карнавальными шествиями и массой юмористических представлений.

Свободное зимнее время, кроме того, тратится у типичных немцев на регулярные семейные походы в сауну, плавательный бассейн и на катки, которые открываются в самом центре всех германских городов, на выезды на горнолыжные курорты, традиционные вечеринки с друзьями в давно облюбованных пивных и кафе, посещение концертов и спектаклей, солярий, фитнес-зал...

А как проходит это жизнерадостное время у наших бывших земляков? Ведь, покинув Казахстан, “аусзидлеры” и “контингентные беженцы” прихватили с собой советские и постсоветские нравы.

Вольно либо невольно привычки иного бытия дают о себе знать в новых краях буквально на каждом шагу. Что лишний раз подтвердилось во время упоминавшегося выше экспресс-опроса.

Привожу всего несколько самых типичных и очень поучительных историй, происшедших с бывшими казахстанцами накануне Рождества и Нового года. Имена действующих лиц по их просьбе изменены.

НИХТ ГУТ!

Самуилыч только-только перебрался в Германию, а уже ощутил весь неуют пребывания в чужом доме. Нет, и в хайме они с Розочкой пробыли недолго. И квартиру социальную им выделили быстро. Но вот нравы, эти “ихние” невозможные нравы!

Выбросил как-то Самуилыч бутылку из-под рапсового масла в мусорный контейнер во дворе. А соседка, из коренных, недобро так прищурилась, губки в куричью гузку собрала и шипит:

– Нихт гут!

– Чего “нихт гут”, крыса старая? – мысленно взъярился тогда Самуилыч. – Русские тебе не по нраву, да?

Но изобразил на лице виноватую улыбку, даже шляпу свою над мгновенно вспотевшей лысиной приподнял.

– Это ей твоя бутылка в неположенном месте не понравилась, – пытался

чуть позже вразумить Эрнестыч, аусзидлер со стажем. – Такой пластик через дорогу в специальный ящик нужно складывать.

– Нихт гут! – еще через неделю каркнула все та же фурия. Самуилыч побагровел как вареный рак, но вынужден был выковыривать из щебенки втоптанный за секунду до того окурок.

– Сорок лет дома их под ноги кидал, и было все гут! – ворочался Самуилыч бессонной ночью.

– Бабушка попросту с младенчества к дойче орднунгу (то есть к немецкому порядку. – Прим. авт.) привыкла, – утешала мужа Роза Александровна. – А ты, Семочка, опять биомусор вместе с пакетом выбросил. Надо что-то придумать...

Назавтра принаряженный Самуилыч позвонил в дверь немки и, сильно смущаясь, пригласил ее на пирожки.

– Гут, гут шмект! – весь вечер не переставала восхищаться бывшая учительница математики.

Неделей позже, когда Самуилыч снова не попал окурком в урну, старушка молча его сама подняла и понесла куда положено.

– Все хорошо, с кем не бывает, – успокаивала она при этом соседа, готового провалиться сквозь землю.

С того дня почему-то Самуилыч окурков больше не разбрасывал. Даже приезжая к себе на родину, в Петропавловск.

ИСКУССТВО ЭКОНОМИИ

Самуилыч сидел у дешевого магазина системы “Лидл” и ждал жену. Больше всего на свете он ненавидел эти бесконечные супермаркеты и фломаркты. Но обижать свою Розочку не хотелось. Потому, собрав волю в кулак, он каждый раз уныло плелся за половинкой. Потом омрачал ей процесс изучения прилавков своими поторапливаниями. Затем всегда не выдерживал и досрочно покидал магазин.

– Похоже, вы совершаете ошибку, – раздалось вдруг над ухом Самуилыча. Перед ним стоял подтянутый сухощавый человек лет эдак семидесяти и приветливо улыбался. Говорил этот немец до того отчетливо и неторопливо, что понимать его было одно удовольствие.

– Похоже, вы оставили без присмотра супругу, – продолжал словоохотливый незнакомец. – А я вот себе такого при закупках не позволяю уже полвека...

– Варум? – растерянно уточнил Самуилыч, с ходу вспомнив, как по-немецки будет “почему?”.

– Это же разорение для семейного бюджета! Я всегда сопровождаю свою Ренате. А перед самой кассой непременно пользуюсь этим...

Компактный калькулятор возник в ладони немца как по волшебству.

– Строгий мужской контроль позволяет экономить в месяц до пятисот евро!

Самуилыч, получающий от германского государства чуть более трехсот, шумно сглотнул слюну и глубоко призадумался.

– Не обижайся, родная, – решился он перед новогодними закупками. – Мы вечно с тобой в пособие не укладываемся. Позволь мне попробовать самому...

– Ах так! – вспыхнула жена и заперлась плакать в ванной комнате.

Самуилыч тщетно поскребся в дверь, взял турецкую клетчатую сумку на колесиках и побрел по хорошо изученным местам.

– Вот! – с гордостью отчитывался он через несколько часов. – В “Эдеке” красным было написано: “Скидка, только

8 евро!!!” Как было не взять?

– В “Альди” тот же килограмм шампиньонов стоит меньше четырех, – холодно уточнила жена.

– Да... Но черешня, вот, смотри, черешня! На рыночной площади ее сначала продавали за девять, а затем сбросили до пяти...

– Идиёт! Я такую же беру у турок за трешку.

– Ну а хлеб хотя бы... Посмотри, Розочка, какой я принес душистый и свежий хлеб всего за рупь с небольшим...

– Я беру почти такой же за 49 центов.

Самуилыч плюнул, швырнул кошелек на стол, выскочил во двор, нервно закурил и подумал:

– Эх, был бы я помоложе, да в своем Петропавловске, да попался бы мне там тот советчик хренов... Ох и начистил бы я этому немцу рожу!

Сергей ЗОЛОВКИН, наш собственный корреспондент в Германии

[X]