Опубликовано: 1800

Еда стала статистической ошибкой

Еда стала статистической ошибкой Фото - Тахир САСЫКОВ

Минздрав и минсоцразвития невольно оказались виновными в провале продовольственной программы Казахстана. Или как четыре ведомства не смогли договориться, как надо считать еду.

“Реализация программы (“Агробизнес-2020”. – Ред.) позволила обеспечить внутренний рынок основными продовольственными товарами на уровне 80 процентов (по итогам 2016 года). При этом по рису, картофелю, баранине, яйцам куриным, муке пшеничной, хлебу, крупам обеспеченность составляет более 100 процентов. Отмечается высокая обес­печенность по молоку – 99,6 процента, свинине – 99,4 процента, конине – 99,1 процента, говядине – 98,5 процента, макаронам – 93 процента, кисломолочным продуктам – 86,1 процента, а также по овощам – в среднем 95,8 процента”, – говорится в ответе министерства сельского хозяйства РК на запрос “КАРАВАНА”.

Официальные данные, честно говоря, ошарашили. Понадобилось сначала немного переварить цифры. Но, конечно, мы поняли: здесь или шутка, или ошибка. Ведь, по информации министерства, Казахстан – самая независимая страна в мире по уровню продовольственной безопасности. Основных продуктов питания (мясо, хлеб, овощи, картофель, крупы) мы производим ровно столько, сколько нам нужно. Или чуть-чуть меньше. Настолько меньше, что импорт никак не влияет на внутренний рынок. Если бы не пара “но”.

Не для прилавка

По индексу продовольственной безопасности, рассчитанной аналитическим агентством Economist Intelligence Unit, самая продвинутая страна мира – США – имеет индекс 89. То есть обеспеченность собственными продуктами питания составляет 89 процентов. Самая “уязвимая” страна Западной Европы – Италия – получила индекс 77. Индекс Турции – 66, Китая и России – 64. Казахстан занимает в этом списке 56-е место с индексом 56,8. На уровне Иордании, Украины и Азербайджана. То есть, по данным Economist Intelligence Unit, нам еще работать и работать, чтобы съесть свое.

Все мы ходим по магазинам и рынкам. И видим, что казахстанских товаров не очень-то и много. Я откровенно радуюсь, когда вижу надпись “Сделано в Казахстане”, и при прочих равных условиях всегда выбираю отечественное. И нередко проигрываю, так как или товар не совсем казахстанский, или качество скачет, или назавтра продукт не нахожу на прилавке. Точно так и здесь: картинка, нарисованная минсельхозом, – только для отчетности. Не для прилавка.

Главный индикатор здесь – цена. При дефиците товара цена будет расти и остановится на уровне безразличия. Как она росла последние три месяца. Более того, 11 июля премьер-министр Бакытжан САГИНТАЕВ предложил акимам регионов наказывать подчиненных за необоснованный рост цен на социально значимые продукты питания. С начала года они выросли: на лук – на 81 процент, картофель – на 75, капусту – на 61, морковь – 38, на говядину – на 11 процентов.

Просто есть больше

– При подсчете конкретно этих цифр мы использовали балансовый метод: производство плюс импорт минус экспорт. Но расчет потребности рынка производится и по минимальным нормам потребления. Они утверждены минздравом. Если исходить из этих норм, то у нас есть полная самообеспеченность, – разъяснил ситуацию исполняющий обязанности директора департамента переработки и рынков сельхозпродукции МСХ РК Зейнулла ШАРИПОВ. – Мы, конечно, понимаем, что это минимальные нормы. Но, как госслужащие, должны использовать их для собственных расчетов. Здесь надо больше ставить вопросы к минздраву, насколько продовольственная корзина соответствует физиологическим потребностям человека.

Вообще-то продовольственная корзина давно перестала быть только продовольственной. Она выполняет больше функцию статистическую для определения прожиточного минимума: стоимость корзины, куда включены 43 продукта, составляет 60 процентов от этого показателя. Прожиточный минимум в Казахстане с 1 января 2017 года – 24 459 тенге.

Черта бедности, согласно приказу министра труда и соцзащиты, равна 40 процентам от этого минимума. Получается 9 784 тенге. Все те, кто зарабатывает меньше этих сумм, официально признаются бедными и имеют право на помощь государства.

Заходим на сайт комитета по статистике и видим чудесную картину – число людей, которые зарабатывают меньше прожиточного минимума, постоянно падает и составляет всего 2,6 процента. Число официальных бедняков – просто 0,1 процента.

Бедняков и не может быть много. Несмотря на кажущееся разнообразие, все-таки 43 продукта, главное – это энергетическая ценность корзины. Она у нас составляет 2 175 килокалорий в сутки.

Для нормальной жизни человеку нужно потреблять минимум 2 500 килокалорий в сутки. При снижении этой нормы даже на 10 процентов организм перестает развиваться и теряет массу тела. При физически активном труде человек должен потреблять 3 400–4 000 килокалорий, он должен просто есть больше.

Минсоцразвития цепляется за эту корзину, не давая ей расти физически и не уменьшая ее долю в структуре прожиточного минимума. В итоге тот же минсельхоз вынужден пользоваться изначально неправильными исходными данными, что приводит к искажению информации уже на уровне страны. Хотя было бы логичным МСХ сделать собственную экспертную корзину, которая более точно отражает продовольственный рынок Казахстана.

Получается министерство закладывает в свои программы заниженные в 1,5 раза нормы. Они перекочевывают в региональные документы. В итоге планы заранее задаются не высокие, но зато выполнимые. Рынок же остается дефицитным. Еда дорожает.

Адреса, явки, пароли

– Такими же нормами потребления пользуются и акиматы, когда создают региональные стабилизационные фонды, – рассказал Зейнулла Шарипов. – Хотя для них это не самая большая проблема. Мы этот вопрос поднимали недавно на заседании правительства. Они закупают менее одного процента от потребности населения на полгода жизни. По разным причинам. У кого бюджет не позволяет, у кого нет мест для хранения. Но с такими закупками они и не способны влиять на цены через товарные инвестиции. Работу акиматов по стабилизации цен мы оценили как неэффективную.

– Может, местные чиновники просто не предприниматели? Тем более они постоянно рискуют быть обвиненными в растрате государственных денег. С них же требуют возврата.

– Все зависит от управленца, – уверен Шарипов. – Есть управления, где все прекрасно работает. Есть и такие, где к деньгам боятся лишний раз прикасаться.

– Тогда должна быть текучка кадров. Успешный управленец, скорее всего, плюнет на всю бюрократию и уйдет в бизнес. У него все есть: опыт, контакты, адреса, явки, пароли.

– Да они так и делают, – признается исполняющий обязанности директора департамента переработки и рынков сельхозпродукции МСХ РК, – Поработают и уходят в бизнес.

Оставить комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи