Опубликовано: 2700

Актриса Светлана ТОМА: Верьте в себя!

Актриса Светлана ТОМА: Верьте в себя!

Цыганка Рада нагадала читателям “КАРАВАНА” благополучие

Любимица нескольких поколений зрителей, исполнительница роли цыганки Рады из фильма “Табор уходит в небо”, актриса, певица Светлана ТОМА в эксклюзивном интервью “КАРАВАНУ” рассказала, чем нынешнее кино отличается от советского и что делать, когда в жизни все валится из рук.

С антрепризой “Заложники любви” Тома объехала весь мир. Светлана, а она предпочитает, чтобы к ней обращались без отчества, играет роль эксцентричной дамочки. На сцене 69-летняя актриса танцует, прыгает, целуется, будто ей столько же, сколько когда она играла в “Таборе”.

– Антрепризе “Заложники любви” 16 лет. Не сложно ли играть одно и то же?

– Спектакли могут жить долго, как наш, а могут еще дольше – по 25 лет. Но бывает, что через год-два рассыпаются. Почему эта постановка так долго живет? Мы много импровизируем. Не играем застывшую форму, находим вещи, которые могут показаться интересными, и закрепляем их. Спектакль, что вышел полтора десятка лет назад, и сегодняшний – совершенно разные. Мы с ним проехали тур по Германии, Канаде, недавно играли в Лондоне и Эмиратах, сегодня – в Казахстане, а скоро поедем в США.

– Вы посвятили романсам отдельную программу, с которой выступали по городам Союза. Откуда у вас любовь к ним?

– Мой папа хорошо пел и играл на баяне. Сестра тоже. В театральном институте у нас был предмет “вокал”, но я в него не погружалась. В фильме “Благочестивая Марта” моя героиня вышивает и поет романс. Музыку к ленте написал замечательный композитор Геннадий ГЛАДКОВ. Песню записывали до начала съемок, и режиссер Ян ФРИД хотел пригласить профессиональную певицу. Но Гладков высказался, что пусть попробует исполнить актриса. Я спела, и Геннадию понравилось. После чего он сказал, что я должна петь на сцене. Ничего не бояться и делать свой репертуар – романсы. Тогда я поверила в себя, потому что важно, когда в тебя верят. Так родилась концертная программа, где были романсы, песни из фильмов и репертуара Клавдии Шульженко и Вадима Козина.

– Каково, на ваш взгляд, главное отличие нынешнего российского кинематографа от советского?

– В советском был герой. Люди хотели ему подражать, быть такими же смелыми – капитаном корабля, летчиком, полярником. Словно героем из мифа! Мальчишки раньше играли в Чапаева и героев Великой Отечественной войны. К сожалению, в сегодняшнем российском кино героев со знаком плюс маловато. Мы видим каких-то бандитов, малосимпатичных людей. Но фильмы Николая Лебедева “Легенда 17” и “Экипаж” побили кассовые рекорды, как в добрые советские времена. Зритель хочет идти в кино, но не хочет видеть героев со знаком минус, а ленты Лебедева проникли в наши души.

Картина “Табор уходит в небо” тоже была рекордсменом по зрительскому интересу в СССР, и ее купило наибольшее количество стран – 120. Я с этой лентой в рамках фестивалей, в рамках Недели советского кино объездила все континенты – около 50 стран. С “Табором” была интересная история. Эмиль ЛОТЯНУ предложил сценарий Молдавской студии. Сценарий там отвергли. Но руководитель Экспериментального творческого объединения “Мосфильма” Григорий ЧУХРАЙ тут же его запустил. Картина получила Гран-при в Сан-Себастьяне и много других призов. В ленте тоже были интересные герои.

Люди охотно идут на американское кино. Это фильмы так называемого большого стиля, в них есть герои, которые преодолевают трудности. Я все же верю, что будет возрождение российского кино, потому что страна богата талантами, придет поколение, которое вернет зрителей в залы.

– Сегодня сериалы становятся умным кино, нежели полнометражные ленты…

– Да, и в сериалы привлекаются хорошие актеры, и истории телеканалы показывают нам интересные. Но в моем понимании все-таки мало какой сериал выделяется на фоне других. Мы пока наблюдаем поток, конвейер. Казалось, не может столько молодых артистов быть бесталанными, но они сливаются. Может быть, это происходит потому, что с ними не так работают режиссеры, тексты им дают с листа, и надо сразу играть...

– Заблуждение ли, что актер или актриса, сыграв одну роль, может стать ее заложником? Или настоящий мастер не может застрять в одном образе?

– Да, есть в сознании зрителя актеры одной роли. Но даже если одна такая роль остается в багаже у артиста и он войдет в историю, то это уже много. Например, Татьяна Самойлова сыграла в фильмах “Летят журавли” и “Анна Каренина”, но это же не значит, что она плохая актриса.

Порой режиссеры эксплуатируют один и тот же образ, а есть пример Джульетты Мазины, ей повезло сыграть ряд интересных ролей в фильмах Федерико Феллини.

После “Табора” мне предлагали похожие роли. Я понимала, что это не прозвучит так же сильно, как в картине Лотяну. Тогда я начала ломать стереотипы и ушла осознанно в бытовое кино, хотя и люблю романтическое.

– Обиды нет, что в основном вас помнят по роли цыганки Рады?

– Нет. С этой ролью я вошла в историю мирового кинематографа. Есть много прекраснейших актеров, которых люди не знают. Но, кстати, это совсем не значит, что они неталантливы.

– В каком возрасте пришло осознание, что актерская профессия – это ваше?

– О ней я никогда не мечтала, собиралась стать юристом. Но меня встретил на улице помощник Лотяну и позвал в ленту “Красные поляны”. Режиссер брал разрешение у моих родителей, так как я была несовершеннолетней. И вот в 17 лет я попала на съемочную площадку, где заразилась этим “микробом”. Поняла, что буду поступать в театральный. Инфекция кино поражает на съемках не только актеров, но и гримеров, костюмеров, ассистентов операторов, всех. Свой первый приз я получила как раз за дебют в “Красных полянах”.

– Простите за вопрос, но читатель наш думает так: чего артистке Тома не сидится дома?

– От ничегонеделанья с ума можно сойти! Владимир Зельдин в 103 года играл на сцене. Почему он не сидел дома и не смотрел телевизор? У нас такая профессия, что не можешь жить без сцены. Она как наркотик. Хотя я думаю, что такое происходит не только в нашей профессии. Пока ты нужен людям, ты живешь.

Сегодня на сцене мы подарили энергию зрителям Павлодара, но и получили ее. В финале люди не бежали в гардероб, а стояли и аплодировали. Для нас, актеров, это самые прекрасные мгновения в жизни!

Сцена генерирует особый вид энергии. Сцена лечит. Нас иногда привозят с температурой, но как только делаешь шаг из-за кулис, сразу проходят и насморк, и кашель. В прошлом году я ногу сломала, а через два месяца уже играла роль. С палочкой, но вышла на сцену. Никто не верил, что я недавно перенесла операцию.

– Актерская профессия нестабильная?

– В 1990-е годы, когда развалилась страна, я, как и многие актеры, осталась без работы. Около двух лет была без ролей. Что делать? Пошла работать в квартирное агентство – сдавала комнаты, то есть ходила по домам и показывала людям съемное жилье, получая за это копейки. Я могла сказать: “Я известная артистка и не буду этим заниматься!”. Но я работала. При этом параллельно делала свою концертную программу. Верила, что в какой-то момент меня пригласят выступить, поэтому разучивала стихотворения, песни.

Один мой товарищ образно говорил: деньги валяются под ногами, надо нагнуться и поднять их. Другие люди могут же зарабатывать. Человек всегда найдет себе применение. Не в своей профессии, так в другой или третьей. Каждая ситуация индивидуальна, но я знаю точно, что нельзя останавливаться и рыдать в подушку. Знаю актеров, которые в кризисные годы ехали в деревню выращивать овощи или цветы, начинали рисовать, шли работать няньками к детям. Всегда что-то можно придумать, создать нечто новое, объединившись с кем-нибудь или самостоятельно. Но когда опускаешь руки – это смерть. Так нельзя! Надо вытаскивать себя за волосы из любого тяжелого состояния. Ведь никто, кроме тебя самого, этого не сделает.

Оставить комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи

Новости партнеров