Перекроет ли Иран Ормузский пролив снова - мнение казахстанского эксперта

Но в любой момент война может начаться снова. Все потому, что ни США, ни Иран не смогли устранить причины противоречий, рассказал в интервью Caravan.kz политолог Данияр Ашимбаев.

— Война в Персидском заливе как бы окончена. Кого можно назвать победителем и почему? Кто добился своих целей?

 — Формально войны-то и не было. Ни одна сторона не сообщала, что она объявила войну. Был обмен ударами. Не было фиксации чётких целей. Поэтому победителем может объявлять себя каждая сторона. Тем более, что фундаментальные причины конфликта устранены не были. Да и вряд ли они могут быть устранены в существующих политических и экономических условиях. Скажем так — стороны померились силами.

— Какие причины называете фундаментальными?

— Недавно Касым-Жомарт Токаев напомнил, что причиной войны было не перекрытие Ормузского пролива, а ядерное разоружение. Иран хочется иметь ядерное оружие, чтобы снять главные риски своей безопасности. Это неприемлемо для США и Израиля. Но вместе с тем давать какие-то жёсткие гарантии безопасности и ненападения на Иран никто не собирается. Поэтому вопрос может будироваться бесконечно долго.

Полностью ситуацию проанализировать нельзя, поскольку она зависит от текущих политических раскладов в большинстве стран-участников, от их экономических интересов. Даже если какой-то соглашение будет выработано, то не факт, что оно будет всеми сторонами постоянно выполняться.

Можно констатировать, что какой-либо отказ Ирана от ядерного оружия особенно не рассматривается. Этот вопрос будет висеть бесконечно, до тех пор, пока политическая ситуация в мире радикально не поменяется.

Главной победой США называют разблокирование Ормузского пролива. А это было связано с бомбардировками Ирана. И теперь проблема пролива становится самостоятельной темой, вместо вопроса об ядерном разоружении и региональной безопасности.

К тому же видим, что Иран связывает чуть более глубокое перемирие в обмен на ситуацию в Ливане, на которое Израиль в принципе идти не собирается. Потому местами видно, что стороны интересуют не только вопросы безопасности, но и интересы трейдеров нефтяного рынка. Не исключено, что Израиль, нанеся удары по «Хезболле» уже после достижения перемирия между США и Ираном, мог сыграть на стороне игроков, которые хотели бы повышения цен на нефть. В итоге мы видим, что геополитика определяется интересами бизнеса.

Потому сложно говорить о соглашении по безопасности в регионе. Особенно с участием Израиля, который привык бомбить своих оппонентов, и США, для которых ракетно-бомбовые удары стали любимым приемом в их дипломатии. Поскольку мировая нестабильность исходит в основном от двух государств, то договариваться с ними долгосрочно и стратегически мало кто считает нужным.

Какой-то консенсус в итоге, может быть, возникнет сам собой. Но сегодня ситуация немного запущена. К тому же Иран ставит закономерный вопрос о возмещении ущерба, нанесённого в ходе американских бомбёжек. поэтому думаю, что переговоры могут длиться десятилетиями.

— США объявили о создании фонда восстановления Ирана. Но сами Штаты не хотят платить в этот фонд.

— В прошлом году Трамп создал Совет мира для восстановления сектора Газа. Собрали пока немного. Думаю, что вкладываться в фонд восстановления Ирана тоже особенно много не будут.

— Иначе говоря, завтра, когда Иран посчитает, что США не выполняют свою часть сделки, он может снова закрыть Ормуз?

— Какого-то длительного военного противостояния, скорее всего, не будет. Это не особо выгодно. Иранцы понесли ущерб инфраструктуры, но нанесли ощутимые потери американским базам в регионе.

Будут трудности в обеспечении сторон боеприпасами. У сторон разный порядок цен на оружие. Ракета из Ирана может стоить 100 тысяч долларов. Американская ракета обходится уже в 100 миллионов долларов. Еще одна война становится не очень выгодной.

Скорее всего, стороны будут играть на нервах и фьючерсах. Но без большой эскалации.

Опять-таки, в преддверии выборов в США на новую операцию американцы вряд ли пойдут. Утихомирить Израиль тоже маловероятно. Поэтому, скорее всего, будут локальные боевые столкновения и громкие заявления. Но без какой-либо динамики.

— Почему Персидский залив и весь Ближний Восток такой нестабильный регион? Что здесь не так?

— Ближний Восток — один из очагов цивилизации, изначально заселенный конфликтующими сторонами. По земельным вопросам, языковым, религиозным, культурным, транзитным. Грубо говоря, вся мировая политика изначально ковалась в пределах данного региона. Еще со времен шумерской цивилизации.

Религиозный фундаментализм возник именно там. Религиозные войны возникли там. В регионе стыкуются совершенно разные цивилизации, которые постоянно находится в противостоянии. Все эти противоречия являются традиционным фоном для региона.

Усугубили эти противоречия борьба за нефть и создание двух религиозных государств: Израиля и Исламской Республики Иран.

Сегодня эта зона является сферой интересов и мировых инвесторов, и сверхдержав, как основной регион добычи нефти и газа и транзитный перекресток. Понятно, что уступить друг другу никто не может. На все это накладываются интересы военно-промышленного комплекса. А это лоббизм и коррупция.

В истории Ближнего Востока был, наверное, только один период спокойствия, когда Османская империя контролировала арабские страны. Если нет одного сильного игрока, контролирующего основную территорию региона, то ситуация будет неразрешимой.

С другой стороны, появление здесь единого государства – объединения арабских государств или исламского государства – невозможно, потому что все страны уже привыкли к независимости. Все привыкли работать с разными сверхдержавами и корпорациями. Они такую возможность местным не дадут.

Установление мира в регионе возможно, если мир откажется от углеводородного сырья. Но мы же понимаем, что это невозможно.

— Тем не менее сейчас с Израилем спокойно уживаются Иордания, Египет, Саудовская Аравия, Катар, Эмираты. Кто-то даже закупает у евреев оружие.

— Это опыт их взаимных войн. Дальше начали возникать интересы бизнеса. Затем начали возникать противоречия между арабскими республиками и монархиями, между арабскими странами и Ираном. На таких противоречиях тщательно играют все.

Арабские монархии спокойно относятся к Израилю, так как их существование во многом связано с поддержкой Запада. И Израиль, как часть европейской системы, в какой-то степени в эту модель вписывается.

Монархии контролируют религиозный фундаментализм у себя. На этом фоне им найти общий язык с Израилем легче. У него есть аналогичные проблемы.

Также они понимают, что без Израиля в регионе быстро вырастет влияние Ирана. У них – монархий и Израиля – сложился некий симбиоз. Он не может охватить весь регион.

Правящие элиты Израиля заинтересованы в сохранении конфликтности на Ближнем Востоке. Для них очень даже выгодно сохранение таких противников, как Иран.

— Из ваших слов выходит, что Израиль нашел общий язык с богатыми арабскими странами. И постоянно конфликтует с более бедными странами региона. В то же время никто не хочет, чтобы богатым стал и Иран. Богатая страна с населением в 90 млн человек станет очень влиятельной силой в регионе.

— Можно сказать, что на Ближнем Востоке есть еще и некие классовые противоречия. Но в отношении Ирана играют и другие принципы.

Сначала Персию, а затем и Иран часто захватывали соседи. В годы Второй мировой войны он был занят советскими и британскими войсками. Страна периодически находится под санкциями. Иран понимает, что его богатство должно быть подтверждено военным превосходством. Для него фактор «сильный» равно «богатый». При этому Тегеран понимает, что если он станет совсем уж богатым, то страна подвергнется или интервенции, или цветной революции.

Суверенитет Ирана базируется на военной силе. Идеально — на ядерном оружии. Надо помнить, что рядом с ним расположены Пакистан и Индия – тоже ядерные державы. И Израиль, владеющий ядерным оружием не совсем легально. Потому для Ирана этот вопрос уже становится критическим.

— Израиль всегда был неким представителем интересов США на Ближнем Востоке. США активно помогают этой стране деньгами, оружием, политической поддержкой. Но сейчас именно руководство Израиля не хочет мира в регионе. Почему?

— Во-первых, это интересы клана Беньямина Нетаньяху.

Во-вторых, сейчас идет переформатирование центров силы. Есть перспектива усиления Турции. А мы понимаем, что тот режим, который привела Анкара в Дамаск, для Израиля является не меньшей угрозой, чем Иран.

В-третьих, прием Ирана в региональную семью на общих правах приведет к активному вмешательству Тегерана в политику соседей. Сотрудничество арабских стран с Ираном активизируется, чего не желает Израиль. Ему выгоднее, чтобы Тегеран находился постоянно под боем, оставался внешнеполитической парией. Это снижает факторы иранского влияния.

Тель-Авив заинтересован в сохранении управляемой конфликтности. Сохраняется ситуация, когда все против всех. При этом этот хаос для всех выгоден.

Даже арабы, сколько ни плачут, что их бомбят, тоже выиграли от повышения цен на нефть. И у них становятся рентабельными нефтепроводы в обход Ормузского пролива.

— Что должно произойти, чтобы на Ближнем Востоке настал мир? И насколько это возможно?

— Принципиально мир там вряд ли возможен. Если Ирану дадут хоть какие-то формальные гарантии по ненанесению ударов по нему и снятию санкций, то на какое-то время это его успокоит. Желательно, чтобы Израиль и США держали себя в руках. Но при Нетаньяху и Трампе это очень маловероятно.

Возможно, что при смене правящих элит в Вашингтоне и Тель-Авиве уровень конфликтности в регионе снизится.

Анкару не надо забывать. Она тоже заинтересована в определённой конфликтности в регионе.

Если стороны хоть какое-то время будут воздерживаться от нанесения друг по другу ударов, просто обмениваясь заявлениями, то может случиться более-менее мирное развитие событий. Пока всем нравится друг друга бомбить, понятно, что уровень безопасности будет не самым позитивным.