При этом сам Национальный курултай Токаев обозначает не как разовую дискуссионную площадку, а как механизм, который конвертирует общественные идеи в решения. За четыре года на основе инициатив было принято 26 законов. Поэтому цифровая повестка встраивается не отдельно, а как продолжение курса на эффективность и подотчетность: технологии должны ускорять процедуры, снижать барьеры и укреплять доверие. О том, где эффект от ИИ проявляется быстрее всего, как цифровизация дотягивает управление до стандартов прозрачности и почему доверие к данным становится новым капиталом модернизации, мы поговорили с Теренсом Кларком, CEO Altai Horizons, передает Caravan.kz.
– В повестке Национального курултая Касым-Жомарт Токаев обозначил цель ИИ как сокращение сроков решений и повышение качества госуслуг. Какие направления, на ваш взгляд, дадут самый быстрый и измеримый эффект?
– Сильная сторона этой постановки задачи в том, что она сразу переводит разговор в плоскость результата, а не технологий ради технологий. Наиболее быстрый и проверяемый эффект дают «денежные» сервисы: налоговые возвраты, таможенные платежи, пенсионные выплаты. Там уже есть цифровой след, временные метки и понятный итог, поэтому эффект легко фиксировать по KPI: длительность цикла, доля возвратов на уточнение, снижение ошибок, сокращение повторных обращений, уменьшение нагрузки на операторов. Важно и то, что такая логика повышает доверие к реформам: когда улучшение ощутимо напрямую, общественная поддержка становится устойчивее. В этом смысле акцент, который делает Касым-Жомарт Токаев, выглядит очень прагматично – он задает измеримый стандарт для всей цифровой трансформации.
– На Национальном курултае прозвучала мысль, что технологии сами по себе не устраняют управленческий хаос. Как вы оцениваете этот тезис?
– Этот тезис звучит убедительно именно потому, что ИИ по своей природе усиливает систему, а не заменяет управленческую дисциплину. Если внутри услуги нет ясного владельца, маршрут размытый, а данные распылены по разным контурам, алгоритм начинает ускорять не качество, а путаницу. Поэтому решающим фактором становится предсказуемость процесса: единая модель данных, понятная схема прохождения услуги, прозрачные точки ответственности. Когда Токаев говорит, что технологии сами по себе не устраняют управленческий хаос, это воспринимается как точная диагностика: сначала упорядочивание и упрощение, затем цифровое усиление. В противном случае цифровизация быстро упирается в «узкие горлышки» – и это особенно заметно в сервисных точках вроде ЦОНа, где пользователи мгновенно фиксируют несостыковки маршрута.
– Дата-центры напрямую связаны с энергетикой. Как вы видите синхронизацию IT-инфраструктуры и энергетической стратегии?
– Здесь важно, что разговор о дата-центрах – это не про «железо», а про экономику страны на горизонте лет. Серверная нагрузка ведет себя как индустриальный объект. Она формирует устойчивый спрос на энергию, требует надежности сетей и влияет на стоимость цифровых сервисов. Поэтому качество решений проявляется в долгом горизонте и в метриках. Когда в конкурсных процедурах появляется показатель энергоэффективности – условно «кВт·ч на 1000 транзакций» – рынок начинает конкурировать не только ценой, но и качеством эксплуатации. Это переводит инфраструктуру из набора проектов в систему управляемых стандартов. В итоге модернизация получает прикладной смысл: устойчивость, предсказуемость затрат и масштабируемость цифровых услуг становятся измеримыми, а не декларативными.
– Глава государства делает акцент на защите персональных данных. Какие стандарты управления данными критичны для доверия к ИИ-решениям?
– Акцент на данных – это признак зрелого подхода. ИИ масштабируется не через заявления, а через доверие, которое подтверждается правилами. Важна унификация метаданных и единые требования к тому, как данные описываются и передаются через API – тогда снижается «шум» и растет совместимость. Публичная подотчетность моделей и регулярная проверка на предвзятость (bias audit) переводят тему этики из абстракции в управляемую процедуру. А суверенное управление ключами шифрования снимает главный бытовой вопрос граждан о контроле над «облаком». Здесь линия Касыма-Жомарта Токаева считывается как ставка на доверие и безопасность как обязательный стандарт цифровых госуслуг, а не как факультативное требование.
– Какой должна быть организационная культура госаппарата, чтобы ИИ усиливал ответственность, а не формальность?
– Важно, чтобы алгоритм не становился способом растворить ответственность. Эффективная модель управления выглядит так: меньше формальных согласований и больше прозрачного следа действий – когда есть одна точка утверждения и неизменяемый журнал, позволяющий увидеть цепочку решений. Второй признак зрелости – закрепленный владелец алгоритма внутри госслужбы, который отвечает за правила применения, качество данных, обновления и реакцию на ошибки. И, наконец, важна профессиональная норма: корректировка решения ИИ (override) должна восприниматься как компетентность, а не как риск. Тогда ИИ усиливает качество решений, а не превращается в формальную надстройку.
– В дискуссиях Национального курултая поднималась тема эффективности интеграции и снижения барьеров. Где вы видите кейсы, которые реально почувствуют люди и бизнес?
– Наиболее убедительны те кейсы, которые сокращают «трение» в экономике и уменьшают число контактов с бюрократией. Регистрация бизнеса в один клик, когда идентификация, банк и налоговый номер оформляются за 15 минут, сразу меняет предпринимательский опыт и снижает входной барьер. Предварительное оформление грузов на границе с проходом через RFID-ворота снижает неопределенность в логистике и экономит время бизнеса. Автоматическое продление социальных выплат после зачисления студента убирает ненужные заявления и очереди, делая государство проактивным. В таких решениях снижение барьеров превращается из красивой формулы в измеримое удобство, а интеграция начинает восприниматься как повседневный сервис.