Однако за этими цифрами стоят не только высокие цены на ресурсы, но и сложная структурная перестройка. О том, как Астане удается сохранять статус главного инвестиционного магнита региона и с какими вызовами сталкивается экономика на пути к амбициозной цели в 500 млрд долларов, мы поговорили с основателем и генеральным директором компании Macro-Advisory Крисом Уифером, пишет Caravan.kz.
– Господин Уифер, данные МВФ фиксируют стремительный рост благосостояния Казахстана. При этом многие скептики по-прежнему называют этот успех «сырьевым везением». Каков реальный вклад структурных реформ в эти показатели?
– Давайте будем честными: сырьевой сектор остается становым хребтом экономики. Экспорт нефти – это более 50% всего экспорта страны и львиная доля бюджетных доходов. Мы видели уязвимость этой модели в январе этого года, когда временные логистические шоки и технические инциденты на месторождениях сразу отразились на динамике ВВП.
Но важно другое: как именно используются эти доходы. Президент Токаев гораздо эффективнее конвертирует ренту от добычи нефти и минералов в создание новых драйверов роста. С момента его вступления в должность объем экономики вырос со 171 млрд долларов до почти 300 млрд в прошлом году. Это не просто «нефтяной скачок», это результат целенаправленных усилий по диверсификации: средства направляются на поддержку доходов домохозяйств, что стимулирует внутренний спрос, и на реализацию индустриальных программ.
– В чем вы видите качественное отличие нынешней экономической стратегии?
– Главное изменение – переход к созданию продуктов с высокой добавленной стоимостью на базе собственного сырья. Вместо простого экспорта руды и нефти стратегия теперь сфокусирована на развитии внутренней переработки: производстве медной проволоки, удобрений, вольфрама и продукции глубокой химии. Это делает рост более системным. Кроме того, инвестиции в IT-сектор и агропромышленный комплекс создают современные рабочие места, что качественно меняет структуру занятости и расширяет сектор услуг.
– На региональной карте Казахстан выглядит бесспорным лидером. При этом рядом – огромный рынок России и активно реформируемый Узбекистан. Как это влияет на позиции Астаны в глазах транснациональных корпораций?
– Для крупных инвесторов из США, ЕС и стран Персидского залива Казахстан сейчас является приоритетом номер один в регионе. Россия закрыта санкциями на неопределенный срок, и приток нового капитала туда не ожидается даже в случае стабилизации ситуации в ближайшем будущем.
Узбекистан обладает большим демографическим потенциалом, но все еще серьезно отстает в плане качества государственного управления и борьбы с бюрократией. На этом фоне Казахстан воспринимается глобальными игроками как самый стабильный, понятный и институционально зрелый экономический якорь всей Центральной Азии.
– Насколько проект «Среднего коридора» и развитие логистики в обход традиционных маршрутов способны усилить эти позиции?
– Развитие транспортных сетей и «Среднего коридора», связывающего Китай с Европой через Казахстан, радикально меняет правила игры. Это не просто транзитный потенциал – это возможность для создания новых экспортно-ориентированных производств вдоль всего маршрута. Улучшение глобальной связности делает казахстанскую промышленность более конкурентоспособной на мировых рынках.
– Насколько достижима цель по удвоению ВВП до 500 млрд долларов, учитывая нынешнюю жесткую монетарную политику?
– Это крайне амбициозная задача, требующая привлечения порядка 160 млрд долларов инвестиций. Сейчас бизнес работает в непростых условиях: высокая базовая ставка на уровне 18% и планы по пересмотру налоговой нагрузки создают определенные рамки.
Тем не менее, если Астане удастся сохранить баланс между финансовой дисциплиной и стимулированием индустриальных проектов, потенциал для такого рывка есть. В текущем непредсказуемом мире системность и предсказуемость, которые демонстрирует Казахстан, – это его главные активы, за которые инвесторы готовы платить «премию».