Но режиссер Андрей Кизилов все же рискует ее поставить на сцене театра Лермонтова и в подзаголовке пишет простенько: фантазия в трех действиях.
Итак, мы видим дом старого капитана Шатовера, стилизованный под корабль. Все в нем довольно безалаберно. Художник спектакля (засл. деятель РК, лауреат Госпремии РК Владимир Кужель) следует здесь (или почти следует) подробнейшим указаниям автора.
Окна в виде иллюминаторов. На левом борту стоит диван; это довольно массивное сооружение из красного дерева. У левой стены, между дверью и книжной полкой, – небольшой, но добротный столик тикового дерева, круглый, с изогнутыми ножками. Это единственный предмет убранства в комнате, который – впрочем, отнюдь не убедительно – позволяет допустить, что здесь участвовала и женская рука... Голый, из узких досок, ничем не покрытый пол проконопачен и начищен пемзой, как палуба. Висит гамак, стоит длинная садовая скамья…
Здесь впору вслед за нашим классиком Львом Толстым воскликнуть: «Все смешалось в доме Облонских», вернее в доме моряка Шатовера.
Еще я вижу в центре Дома бочку, почему-то арфу и пианино, которые по закону драматургии должны как чеховское ружье «выстрелить», но так и не стреляют, и странную петлю, вероятно, тоже какую-то атрибутику корабля, которая напоминает петлю самоубийц. Рядом с петлей то и дело появляются герои, играют с ней и даже «примеряют» ее на себя, вероятно, от скуки. Не очень понятно, впрочем, многочисленные загадки только начинаются.
В центре спектакля - дочери-красавицы капитана: леди Эттеруорд (засл. деятель РК, лауреат молодежной премии "Дарын" Марина Ганцева) и миссис Хэшебай (засл. деятель РК, лауреат Госпремии РК Ирина Лебсак).
Именно вокруг них вертится вся «вселенная» спектакля, а вернее, безнадежно влюбленные в них герои-мужчины. И тут довольно сложно разобраться, кто чей муж, кто любовник, кто кого любит, чьи сердца разбиваются и разбиваются ли вообще… Например, Рэнделл Эттеруорд (лауреат премии "Еңлікгүл" Виталий Багрянцев) весь спектакль «волочится» за женой своего брата леди Эттеруорд.
Наиболее яркой фигурой спектакля я бы назвала миссис Хэшебай в исполнении Ирины Лебсак. Именно она приглашает в дом юную Элли Дэн (Виктория Павленко, студентка КазНАИ им. Жургенова.) Правда, не совсем понятно: то ли она искренне желает отговорить Элли от замужества на старом, но богатом Боссе Менгене (засл. арт. РК Александр Зубов), то ли просто развлекается, от скуки вмешивается в чужие дела.
Впрочем, все герои этого спектакля прикидываются не теми, что они есть, хотя при этом – симпатичные и душевно обнаженные... Хозяин дома - старый романтик капитан Шатовер - в исполнении засл. деятеля РК А.Креженчукова - то ли фантазер, то ли циник. Весь спектакль он пытается достичь «седьмой степени созерцания», которая, как мы в конце концов понимаем, находится в бутылке с ромом.
Боевая Няня (засл. деятель РК Валентина Зинченко) одета в тельняшку и вполне «попадает» в антураж «морского дома».
Гектор Хэшебай (арт. Сергей Уфимцев) ухлестывает за леди Эттеруорд, предварительно разбив сердце юной Элли. Однако его жена – леди Хэшебай – ничего против этого не имеет: все разнообразнее, тем более, муж для нее что-то вроде верной комнатной собачки: никуда не денется – пусть хотя бы развлечется. На мой взгляд, актер Сергей Уфимцев в роли Хэшебая, не смотря на усы, не тянет на роль рокового красавца из пьесы Б. Шоу – он в спектакле скорее комический персонаж. Несколько недоумеваешь: почему к нему так притягивает женщин, но это вполне вписывается в головоломную концепцию спектакля.
Интересен Босс Менген в исполнении засл. арт. РК Александра Зубова. «Акулу капитализма» даже немного жаль: так он растерян, когда выясняет истинные мотивы решения выйти за него замуж Элли. И вообще по ходу спектакля начинаешь сомневаться: так ли он богат, как считают окружающие? Во всяком случае, сам Босс с пеной у рта доказывает противоположное. В частности, что он вовсе не богач, а просто предприимчивый малый, который «умеет крутиться» и тем самым зарабатывает себе на хлеб с маслом. Впрочем, режиссер и здесь полагается на богатую фантазию зрителей.
Довольно любопытна в спектакле самая молодая его героиня – Элли Дэн. Думаю, это вполне успешный дебют молодой актрисы – Виктории Павленко. Она откровенно и цинично, на первый взгляд, собирается замуж за богача Менгена. Искренне уверена: если не случилось большой любви, так пусть хоть будут у нее деньги на наряды, развлечения, путешествия. Правда, ее в этом с легкостью разубеждает не экстравагантная миссис Хэшебай, а старый капитан. Он доказывает ей, что любой человек, продавая свою душу, счастлив не будет. И Элли, бросив мечтать о Менгене, а заодно и о Гекторе Хэшебае, переключается на старого шкипера, с радостью идет к нему то ли в духовные дочери, то ли в жены.
И тут я не могу не сказать о единственном здесь по настоящему искреннем персонаже – отце Элли – Мадзини (арт.Сергей Попов). Он любит свою дочь, и дочь любит его. Дочь и отец заботятся друг о друге, что сразу подкупает зрителя в момент появления Мадзини на сцене. Он - настоящий труженик, искренне питает теплые чувства к своему «поработителю» Мергену – не от глупости, а от ума, хотя пьеса Шоу допускает и другие трактовки этого образа. Думаю, игра Сергея Попова правильная: ведь должно же быть хоть что-то искреннее в этом кукольном доме, в этом двуличном мире.
…В конце спектакля зрителей оглушают непонятно откуда взявшиеся взрывы, обрушившиеся на славную компанию, симпатичных, но довольно пустых людей. И здесь Кизилов остается верен себе, предлагая зрителям разгадать очередную головоломку. Они несколько недоуменно выходят из театра, а самые мыслящие из них стремятся побыстрее добраться до Интернета, чтобы разобраться все же, в чем, собственно, дело.
Те же, кто предварительно прочитал пьесу Шоу, понимают, что это началась Первая мировая война. А если самые пытливые прочтут к тому же предисловие Шоу к своей пьесе, то узнают, что великий драматург, известный своими левыми взглядами (недаром его так любили в СССР), написал эту пьесу о праздной, загнивающей Европе начала века, о закате Европейской цивилизации. И сброшенные с самолета бомбы – как бы предостережение человечеству.
Но наш спектакль не об этом. То дела давно минувших дней. На дворе ведь XXI век, а пьесу свою Шоу начинал писать ровно 100 лет назад – в 1913 году. (Интересно, когда я пишу о постановках давно написанных пьес, то все чаще натыкаюсь вот на такие, кажущиеся просто мистическими, круглые даты.)
Но на то Бернард Шоу и классик, что его творения актуальны всегда. И здесь много аналогий можно провести с сегодняшним днем. Все больше народу у нас продает свою душу за деньги, все больше властвует в нашей жизни «золотой телец». Все чаще школьники собираются стать не космонавтами, инженерами и учителями, а чиновниками, таможенниками и бухгалтерами, где, на их взгляд, проще заработать большие деньги. Все больше у нас проводится тупых корпоративных праздников, все меньше интеллектуальных передач нам показывают по ТВ. Все крупнее тиражи глянцевых журналов и мельче – литературно-художественных… Все больше флирта и секса, все меньше любви… Да и человечество за сто лет совсем не поумнело: взрывы бомб продолжают оглушать нас то в одной, то в другой части планеты.
И еще. Не могу не сказать о том, что Шоу в своем предисловии к пьесе вспоминал русских писателей.
У русского драматурга Чехова есть четыре прелестных этюда для театра о Доме, где разбиваются сердца, три из которых – «Вишневый сад», «Дядя Ваня» и «Чайка» ставились в Англии… - пишет он.- Толстой в своих «Плодах просвещения» изобразил его нам, как только умел он: жестоко и презрительно….
Возможно, в этом что-то и есть. Во всяком случае, текст Шоу, также как и Чехова, остроумен, полон пространства и подтекста. Ну а в остальном разбираться теоретикам драмы. Как известно, подзаголовок Шоу к пьесе «Фантазия в русском стиле на английские темы» они считают довольно спорным.
Но вернемся к финалу пьесы. Бомба в спектакле прямехонько попадает в яму с динамитом, где прячутся богач Мерген и очень странный Вор (Игорь Личадеев). И хотя это не самые симпатичные персонажи в спектакле, зритель все равно их успел полюбить. Но их нам не жаль, потому что все на сцене ненастоящее, и смерть персонажей в том числе. А наступление войны и бомбы, сброшенные с неба, некоторых героев спектакля даже радуют.
Капитан Шотовер. Все по местам. Корабль невредим.(Садится и тут же засыпает.)
Элли (в отчаянии). Невредим!
Миссис Хэшебай. Но какое замечательное ощущение! Я думаю – может быть, они завтра опять прилетят.
Элли (сияя в предвкушении этого). Ах, я тоже думаю!
Гектор (с омерзением). Да. Невредим. И до чего же опять стало невыносимо скучно. (Садится).
Я задумалась: а зачем вообще режиссер Андрей Кизилов поставил эту пьесу на сцене театра? Не знаю. Скорее всего, режиссер остался верен самому себе и загадал зрителям еще одну загадку.
Должна отметить, что на генеральном просмотре немногочисленная публика принимала спектакль достаточно прохладно. Вероятно, здесь сказывалось и наличие нашей пишущей братии, которая не наслаждалась зрелищем, а мучительно разгадывала его головоломки: выполнять задание редакции - о чем-то писать - все же надо. Несколько затянутым и неэнергичным показался первый акт, хотя скучать было особенно некогда, ведь на сцене в этот день был весь «цвет» театра.
Зато на следующий день, на премьере, публика была в восторге: смеялась, долго аплодировала и кричала «браво». Что и требовалось доказать.