Солист популярной казахстанской рок-группы Motor-Roller Ильяс АУТОВ нес военную службу во время перестройки. По словам музыканта, он изнутри видел, как армия деградировала.
– Меня забрали в армию после первого курса университета, – рассказывает Ильяс. – В тот год Горбачев издал указ, по которому в вузах отменяли военную кафедру. Так что мне и моим ровесникам очень “повезло”, так как спустя два года, когда мы уже отслужили, этот указ отменили!
– Где служили?
– Меня отправили в поселок Ватутинки, под Москвой. Я служил в военно-воздушных силах, был телеграфистом, обеспечивал связь. Первые полгода мы всей ротой учили морзянку. Чтобы быстро научиться воспринимать азбуку на слух, нас заставляли ее петь. У каждой буквы есть свой запев – на первом занятии нас это удивило. Например, букву “А” – точку и тире – пели, как “Ай-даа”.
– В каком звании закончили службу?
– Остался рядовым, но на то были свои причины. Я ведь заскочил в последний “вагон” Советской армии, видел, как она разваливалась. Офицерам было все равно, что происходит в части, никто ничем не занимался. Нас озадачивали тем, что заставляли красить заборы, мыть колеса машин после марш-бросков. Самые предприимчивые из нас потихоньку продавали за забор военное обмундирование, технику.
– Вам это не нравилось?
– Я был тогда начинающим рокером, этаким правдоискателем. А также делал стенгазету, в которой писал всю правду. Например, что спирт, который выдавали на обработку деталей, воруют офицеры, и так далее. Меня вызвал командир роты и принялся отчитывать, но я стоял на своем, после чего стал для офицеров каким-то злодеем. Из-за них я даже месяц переслужил – дембель получил самым последним из призыва.
– Товарищей по роте разыгрывали?
– Без этого в армии никуда! Причем всегда старались придумывать что-то новое. Один раз вынесли кровать со спящим товарищем в лес. Представляете, он с утра слышит команду “Подъем”, а вокруг деревья!
Как-то я написал поэму, где представил наших офицеров и прапорщиков в образах лесной нечисти. Прототипов узнали все, и поэма ходила по рукам солдат. Офицеры злились, знали, что это я, но ничего сделать не могли.
Марат Омаров, организатор казахстанского благотворительного бала, имеет за плечами значительный казарменный опыт. Но вспоминать его не любит:
– Мой армейский быт длился довольно долго. Сначала три года в Алматинской республиканской военной школе-интернате имени Бауыржана Момышулы. Потом учился в военном университете иностранных языков в Москве. Правда, после него решил не продолжать двигаться в этом направлении.
– Почему?
– Так сложилось. Армия – это не мое, и я не их. (Смеется.)
– Получали ли вы взыскания или поощрения?
– Взыскания не получал. Но была благодарность от министра обороны, когда я учился на третьем курсе университета.
– Помните, какую строевую песню пели?
– Мы ротой пели “День Победы”.
– Пригодились ли вам навыки, полученные во время учебы?
– Я сейчас совсем не военный человек, но тот опыт мне помог в плане выправки, дисциплинированности. Думаю, что учеба в военных вузах очень полезна.
– А что насчет дедовщины?
– Ну-у-у… Дедовщина – это отдельная история. Когда тебя заставляют что-то делать, это, конечно, напрягает. Ты только пришел, а тебе говорят: “Давай мой пол!”. А ты думаешь: “С чего я должен его мыть?”. (Смеется.) Но, думаю, это правильно – уважение к старшим. Вероятно, это и есть воспитание. Я до сих пор помню, как нас принимали в “черпаки”, “деды” и все такое. (Улыбается.)
Казахстанский художник-аниматор Гали МЫРЗАШЕВ пошел в армию, чтобы… отдохнуть от студенческой жизни. “Отдыхать” пришлось в артиллерийских войсках СССР.
– Мне было 26 лет, и мы с друзьями решили, что нужно отдохнуть после бурной московской студенческой жизни во ВГИКе – Всесоюзном государственном институте кинематографии. Вначале я попал на службу в поселок Мулино в Нижегородской области. Год был писарем и художником, готовил стенгазеты. И надо же мне было напроситься в Казахстан! Думал, побуду на родине, попаду в Дом офицеров. Не тут-то было! То, что для служивого человека было “раем”, я променял на режимные войска в Унгуртасе, в 80 километрах от Алматы.
Мы приехали, на следующий день нас вывели на плац и приказали всех казахов разоружить и отправить в особый отдел! Там начались какие-то допросы, а мы понять не могли, в чем дело. Оказывается, в тот день случились декабрьские события 1986 года в Алма-Ате.
Когда же все улеглось, в нашей части затеяли Всесоюзный смотр лучших солдат. Начались учения, приехали генералы со всей страны. И был у нас один хваленый москвич, лучший солдат. Ему приказали сделать выстрел осколочно-фугасным снарядом. Он выстрелил, а воронки нет. Через какое-то время прискакали чабаны и сообщили, что его снаряд улетел совсем не в ту сторону.
И хотя я был командиром роты, на самом деле я даже и не знал, что такое артиллерия. Нас, художников, называли штабными крысами.
– А неуставные отношения у вас были?
– Постоянно. Даже в моей роте друг друга строили. Когда входил в казарму, на тумбочке стоял какой-нибудь солдат и в шутку кричал: “Смирно!”, а я: “Вольно!”. В один прекрасный день после моего “Вольно!” из-за угла вдруг выбежал офицер: “А, это вы, Мырзашев, дедовщину тут устроили!”.
– Сегодня отдали бы своего ребенка в армию?
– Нет. Хорошо что у меня дочки. Сколько людей своих сыновей теряют там ни за что. В свое время я чуть не угодил в Афганистан. А с годами стал пацифистом и теперь хорошо понимаю Леонардо да Винчи. Когда обучался в училище, нам рассказывали историю о том, как во время какой-то войны в Италии он взял и уехал из страны. Война на самом деле – бессмысленная штука.
Жителя юга Казахстана Медеу АРЫНБАЕВА во время армейской службы занесло аж за Полярный круг. Но даже там ему пришлось выступать.
– Мне было 18 лет, когда меня призвали в армию. Шел 1985 год. И хотя рядом с нашим селом тоже была военная часть, отправили меня совсем в другой конец Советского Союза. Сначала мы долго ехали, потом летели до Ленинграда, оттуда на поезде прибыли в Мурманскую область, в город Кандалакшу.
В первую очередь мы должны были проходить там 6 месяцев “учебку”. А после солдат распределяли по регионам. Но через пару месяцев нас с другом почему-то определили в ряды хулиганов и послали на архипелаг Новая Земля. Он известен тем, что там находилась секретная база, где проводились ядерные испытания.
К счастью, я не остался там на два года. Провел всего месяц, но и за это время увидел такое! За время службы люди там седели. Ужас!
А потом меня отправили на Большую землю – в Ненецкий автономный округ, его столицу Нарьян-Мар. Там природа красивая, но зима суровая. Там я и отслужил.
– Какие-то забавные случаи в армии были?
– Все в ауле знали, что я с детства любил петь, а потому перед службой мои старшие друзья давали мне наставления: “Приедешь в часть, будут спрашивать музыкантов. Ты даже не заикайся, потому что по ночам “деды” будут заставлять тебя петь вместо магнитофона”.
Действительно, когда я приехал в Нарьян-Мар, стали спрашивать, кто музыкант, кто художник. Я не сказал. Месяц, два терплю. Но однажды стою дневальным, смотрю, рядом никого нет, думаю: “Ну хоть одну-то песню можно!”. Взял гитару и ка-а-к запел. Хотел по-тихому, а получилось громко. Тут заходит сержант – попался. Вечером того же дня, после отбоя, меня вызывают в каптерку к “дедам”: “Давай бери гитару, пой”. Своими песнями я их до слез доводил. Но ничего страшного не произошло, старослужащие начали относиться ко мне лучше, по-человечески.