У Безрукова играет даже нос

Фарс и драма в одном флаконе

Посетовав на послеполетную усталость, Сергей Безруков и Елизавета Боярская все-таки увлеклись общением с журналистами перед спектаклем, больше говорили сами, как будто опасаясь некорректных вопросов.

Сергей Витальевич рассказал, что со времени предыдущих приездов в Астану стал художественным  руководителем Московского областного Дома искусств в Кузьминках и художественным руководителем  Московского Губернского театра. Отметил, что в следующем году обязательно привезет сюда интересный спектакль, поставленный уже в его губернском театре. Упустил только одну подробность, что в этом году он получил звание народного артиста России!

Пьеса Ростана в постановке Александра Синотова идет в полном объеме. “Ее обычно сокращают, чтобы спектакль был покороче, – говорит Безруков. – Но мы ничего не упустили, идут все пять актов, однако четырех часов сценического времени зрители не замечают. Жанр – героическая комедия “с безумной испанской драмой, соединившей французский фарс”. Здесь есть маски, юмор, безбашенность, легкость и драма. “Это спектакль о любви и людях, которые жили такими мощными понятиями, как родина, любовь, благородство, смелость, гражданственность, – объяснял актер смысл спектакля. – Теми самыми понятиями, которые сейчас как-то вычурно звучат, но это то, что нужно возвращать”.

Кстати, знаменитый “носик” Сирано де Бержерака Безруков лепит себе сам, сам придумал его размеры и форму: не вздернутый кверху, как обычно делали, а “сливой” вниз и весь в шрамах. Потом он увидел на старых гравюрах у Сирано в точности такой же нос. Еще актер пояснил, что в сценических боях используются настоящие тяжелые шпаги ХVII века из Эрмитажа: “Они реально тяжелые и острые. Наши жены переживают…”. И сам-то Сергей каждый раз вздрагивает, уложив соперника по дуэли, при словах “он мертв, он без движенья”.

Про деньги и душу

Затронул актер и свою новую работу в качестве художественного руководителя Московского губернского театра, сказал, что избрал классическое направление. Но даже не в смысле сценического материала, а в смысле задач и намерений коллектива разговаривать со зрителем о самом главном – о любви, чести, порядочности: “Мы решили начать с Островского. Это будет спектакль, где соединятся две пьесы драматурга. Он про нас с вами, про деньги, золото, про достоинство человека и его душу. Про то, что он для себя важным считает: либо деньги, либо душу. Либо можно совмещать? Получится? Не знаю. Наверное, надо попробовать…”.

Мотором самого спектакля был, конечно, Безруков. Стоило ему появиться, и зал вспыхнул аплодисментами, все ожило. Актер в роли Сирано достиг высшей степени виртуозности, покорил и свое сценическое окружение, и зрителей, которые долго не могли отпустить труппу на “заслуженный отдых”. У Безрукова играло все – даже волосы на голове, каждая мышца. Он превращался то в мощного бесстрашного рыцаря и как будто становился выше ростом, то уменьшался в размерах до жалкого комочка. Играл и нос, и все тело пружинило в танцах и боях и обмякало, когда страдала его душа. Пьеса насыщена новыми деталями, нюансами. Как сказала Лиза Боярская: “Мы с Сережей много нового придумали!”. Сама Боярская играла хорошо, но роль ее была на порядок проще, чем у Безрукова.

Астана