Так влюбился, что голову потерял

Нуржана гораздо чаще можно увидеть на зарубежных площадках. Он ежегодно гастролирует по Европе, летом выступал на днях оперного искусства в Турции, до этого проводил фестиваль балетного искусства в Якутии плюс постоянно работает в Казанской опере.

В разных странах мира его селят в роскошных апартаментах, а в Алматы семья одаренного музыканта живет в съемной квартире. Причем он лишь изредка дирижирует в Театре оперы и балета имени Абая, где начиналась его дирижерская карьера, – сейчас он тут не в фаворе…

Вылез на опыте

– Как получилось, что ты стал сотрудничать с одним из топовых российских театров – Казанским оперным?

– Семь-восемь лет назад меня порекомендовал туда выходец из Казахстана – дирижер Ренат Салаватов. Интересно, что там руководство не смотрит на твои регалии, дипломы, “крышу” и так далее. Не важно, народный ты артист или обычный человек: если ты можешь петь – пой, танцевать – танцуй, дирижировать – вот тебе оркестр. Когда я в первый раз оказался там, Салаватов уехал на гастроли. Я был совершенно один, никого не знаю. И тут такой коллектив, о высочайшем уровне которого я был наслышан. А дирижировать надо “Спящую красавицу” – сложный балет. Во время спектакля сидела вся дирекция, после чего и руководство, и балетная труппа сказали: “Мы согласны работать”.

– На тот момент ты уже окончил Алматинскую консерваторию?

– Да, тогда я уже дирижировал в Оперном театре. И если бы не этот опыт, конечно, в Казани я бы ничего не смог показать. Я вылез только на опыте. Но уровень там абсолютно другой. И подход – не как в Казахстане.

Был такой случай. Перед “Лебединым озером” я поднялся в зал, где репетировал кордебалет. Спрашиваю: “А где солисты?”. Мне отвечают: “Они будут на спектакле”. “Как на спектакле? А темпы посмотреть?”. Я обалдел. Только лишь успел с оркестром за полтора часа посмотреть узловые моменты. Прогнать спектакль от начала до конца – там такого нет. Успел за полтора часа – хорошо, нет – говорят: “Все, маэстро, у нас время”, – и уходят.

На следующий день, в 17.30, приходит солистка. “Здравствуйте! Я из Киева, Татьяна Голякова, – и объясняет на словах свою партию. – Выход у меня такой-то, в вариации подождите здесь, здесь через аттитюд выход на правую ногу, здесь – акцент сюда, здесь – чуть подождите, диагональ не загоняйте…”. И ушла. Партнер вообще не подошел. Я только узнал, какую вариацию он танцует, и сообщил оркестру. Это о чем говорит? О том, что уровень всех исполнителей в Казанском театре очень высокий!

В 2013 году – “Спартак”

– Фактически сейчас ты больше занят в Казани, чем в Алматы...

– Да. После первых же спектаклей они пригласили меня на гастроли в Европу. С тех пор почти каждый год я езжу с Татарским оперным театром в турне. Более того, они расписали мой репертуар до 2015 года! То есть я уже знаю, что в декабре 2013 года в Амстердаме у меня “Спартак”. У нас, в Казахстане, такое в голове не укладывается.

– Интересно, почему казанский театр так востребован за рубежом?

– Во-первых, уровень его артистов настолько высокий, что удается поразить искушенную европейскую публику. Труппа начала выезжать еще в начале 90-х, когда была повсеместная разруха. Театр постоянно приглашает лучших солистов буквально со всего мира. Это и интересно публике, и помогает поддерживать общий высокий уровень коллектива. Допустим, штатных дирижеров там всего двое, зато приглашенных – около двухсот!

“Я насмотрелся на балерин”

– Как тебе удается совмещать семейную жизнь с разъездами по работе?

– Существуют издержки профессии – ничего не поделаешь. Даже Новый год из-за гастролей я не встречаю дома около семи лет. Лишь однажды, когда поженились, удалось остаться здесь.

– Насколько я знаю, твоя жена из балетной среды?

– Отчасти. Асель танцевала, после учебы в Костанае она отучилась в Академии искусств им. Жургенова на педагога-хореографа. Со второго курса стала преподавать в Алматинском хореографическом училище имени Селезнева, но балериной не работала.

– Как вы познакомились?

– Я уже работал в Оперном театре и шел туда на работу каждый раз в одно и то же время по одному и тому же маршруту. Пролегал он как раз мимо окон академии. Асель обратила на это внимание. А уже потом, когда пришла в театр посмотреть спектакль, узнала, кто я такой. Тогда она была студенткой первого курса и вела себя скромно, никак не проявляла себя. Так три года она приходила, наблюдала.

– И вы ни разу не общались?

– Нет. При этом она знала меня от и до – кто я, какие у меня спектакли. Я видел ее пару раз за кулисами, когда она приходила в театр. Но ведь так – ни с того ни с сего телефон не попросишь. Подумал: потом как-нибудь узнаю. И она пропала… Но у нас оказалась одна общая знакомая – Жамиля, у которой Асель как-то спросила обо мне. После чего Жамиля в разговоре со мной как бы невзначай обронила: “Там девушка одна интересовалась тобой…” и дала ее телефон. Я позвонил. Мы встретились – это была любовь с первого взгляда. Так влюбился, что голову потерял. Я раньше в это не верил, говорил: “Ну как так можно?”. Оказывается, можно. Начали общаться, вместе встретили Новый год. Потом около двух лет дружили…

– Получается, несмотря на то что она из балетной среды, вы даже не благодаря театру познакомились?

– Честно сказать, я изначально не хотел брать в жены балерину. Потому что там девушки довольно раскрепощенные, много себе позволяют, курят, пьют. Многого я насмотрелся на гастролях.

УЗИ говорит: девочка

– Уже задумываешься о будущем детей?

– Можно, конечно, планировать, но как все получится – неизвестно. Сперва хочу отдать сына на фортепиано. А в идеале вижу его певцом. Не важно – оперным или нет. Я сам хотел петь – не сложилось. Говорят же, родители, которые не осуществили свои планы, хотят, чтобы этого достигли дети. Уже сейчас Айбек показывает расположенность к пению. Ходит себе, ходит, и потом раз – начинает петь. Сам сочиняет песенки – про бабушку, про дедушку. И главное – у него ритм просто идеальный. Я все это снимаю на мобильный или на фотоаппарат. Раньше он стеснялся, а сейчас ему уже нравится. Как только видит камеру, начинает активно “работать”. А сейчас, судя по УЗИ, ожидается девочка. Жена говорит: “Она точно будет балериной. Это даже не обсуждается. Я сама ее подготовлю”. Думаю, это реально, потому что у жены данные для балета просто идеальные. Если бы ее в свое время забрали из Костаная к нам в училище, она бы в театре совершенно точно танцевала. С другой стороны – тогда бы мы не встретились…