Нахимичили

Как известно, Казахстан продает за рубеж углеводороды и ввозит почти все продукты их переработки, в том числе полимеры и пластмассы. Изменить это обидное положение должны были новые производства, которые планировалось создать в свободной экономической зоне (СЭЗ) “Национальный индустриальный нефтехимический технопарк” в Атырауской области.

СЭЗ была создана указом Президента еще несколько лет назад. Инвесторам в ней давали невероятные льготы: по корпоративному и земельному налогам; на имущество и добавленную стоимость; их ждало освобождение от уплаты таможенных пошлин на все завозимое оборудование.

На многочисленных презентациях чиновники из институтов развития, Минэкономики и Минэнерго гордо демонстрировали красивые графики и таблицы. Еще бы – общая стоимость проекта газохимического завода, который собирались возвести близ Атырау, составляла 6,3 миллиарда долларов. “КазМунайГаз” собирался инвестировать в проект 870 миллионов долларов, которые затем требовалось вернуть. Оставшиеся миллиарды, несмотря на начинавшийся финансовый кризис, прожектеры собирались занять за рубежом.

Новый завод задумывался как флагман отечественной химии с объемом производства 800 тысяч тонн полиэтилена и 450 тысяч тонн полипропилена в год. Вопрос обеспечения сырьем тоже вроде бы решили: для переработки комплекс должен был использовать сухой газ и пропан с месторождения Тенгиз – 7 миллиардов кубометров ежегодно. Правительство договорилось с инвесторами из “Тенгизшевройла” и специальным постановлением утвердило соглашение о поставках сырья на целых 18 лет вперед.

Первую продукцию комплекс должен был дать уже через три года – в 2012 году. Товар планировалось направлять в Китай, Западную и Восточную Европу, а также на новые производства, которые по планам должны были как грибы после дождя вырасти вокруг нового гиганта отечественной индустрии.

Партнера для “КазМунайГаза” в этом масштабном проекте тоже нашли вроде бы солидного – компанию Lyondell Basel. Она была образована в 2007 году в результате покупки компанией Basel фирмы Lyondell Chemical. На конец прошлого года в ней работали 16 тысяч человек, из них половина – на производствах в США.

На самом деле, по мнению специалистов, под голландско-американской вывеской партнером “КазМунайГаза” по кластеру в Атырау стала хорошо известная на просторах СНГ компания Access Industries, управлявшая к тому времени рядом активов в Казахстане. В том числе крупнейшим угольным разрезом “Богатырь”. Владелец Access Industries Леонард Блаватник, эмигрировав из СССР в США еще в годы застоя, вернулся в Россию в начале 1990-х. На просторах бывшей родины он превратился в одного из богатейших людей мира. Сегодня г-н Блаватник помимо компании Basel владеет долей в российско-британской нефтяной компании TNK–BP, в алюминиевой компании “Русал”, а также в мировом музыкальном гиганте Warner Music Group. Для проживания миллиардер выбрал Лондон, где купил особняк напротив Кенсингтонского дворца за 41 миллион фунтов.

Слухи о проблемах Lyondell Basel в американской прессе появились еще в конце прошлого года. А в январе компания распространила сообщение о том, что американские и одно из европейских подразделений компании подали в суд США заявления о банкротстве. У Lyondell Basel нет денег даже на финансирование процедуры банкротства, а общий долг компании составляет около 26 миллиардов долларов.

Что теперь будет со свободной экономической зоной в Актау и какова дальнейшая судьба 18-летнего соглашения с “Тенгизшевройлом” о поставках газа?

Мнение эксперта

Главный научный сотрудник Института экономики Министерства образования и науки РК Олег Егоров:

– Речь идет о срыве крупной программы национального масштаба, которая могла бы определить развитие нашей экономики на десятилетия вперед. О кластере в Атырау уже несколько лет пишут во всех программах по развитию энергетики и нефтедобывающего комплекса, но стройка на объектах свободной экономической зоны и сопутствующих газоперерабатывающих производствах до сих пор не вышла из нулевого цикла.

Авторам проекта следовало бы найти действительно солидных инвесторов, не просто добывающих химическое сырье, как это делает Access, а производящих оборудование для его переработки. В советские годы для строительства завода полимеров в Актау, например, оборудование закупалось у французских и канадских компаний с многолетней историей и солидным опытом. Конечно, это стоило бы несколько дороже, но такой проект был бы долгосрочным и в итоге дал бы результаты. Выбранные же властями и “КазМунайГазом” партнеры больше похожи на обычных посредников. Такое “сотрудничество” выгодно определенным лицам, но не стране в целом.

Избранная технологическая схема тоже вызывает вопросы. Там собирались получать лишь несколько видов продукции – этан, пропан, полиэтилен и полипропилен. На самом деле из этого сырья можно вырабатывать сотни химических продуктов. Например, в газе, который будет поступать на завод, содержится бутан. Если этот газ добавить в бензин, то его октановое число повышается без всяких свинцовых добавок. Технология не новая, но в Казахстане ее не использует ни один нефтеперерабатывающий завод.

Если “КазМунайГазу” и правительству придется отменять или переносить сроки поставок газа по договору с “Тенгизшевройлом”, то это может негативно сказаться на имидже страны. Иностранные компании в будущем будут рассматривать нас как ненадежных партнеров и соответственно завышать цену на свои услуги.

Иван ВОЙЦЕХОВСКИЙ