Сколько весит бегемот

Как могли искали выход из положения. Чаще всего просто потихоньку учили школьников по российским книгам, а казахстанские держали на партах исключительно для проверяющих.

Прошло немало времени, прежде чем стало возможным читать учебники без содрогания и боязни увидеть задачу, в которой трехтонный бегемот весит 124 килограмма, или ошибку в учебнике рус­ского языка в слове “грамматика”. Министерством образования и науки был даже создан специальный республиканский центр “Учебник”, призванный заниматься устранением подобных перлов – там проводят экспертизу и мониторинг учебников, издающихся по госзаказу. В результате часть книг переиздали полностью, некоторые отдали на доработку авторам.

Первый класс вроде института?

По словам учителя математики одной из алматинских школ, пожелавшей остаться анонимной, работать по учебникам алгебры и геометрии и два­три года назад было не просто трудно – практически невозможно:

– У нас и так не очень много профессиональных педагогов, которые могут доступно преподавать школьникам точные науки, так еще и учебники – сплошная околесица. Помню, в учебниках для пятого класса под заданием “решите десятичную дробь” можно было увидеть обыкновенный пример с целыми числами на сложение­умножение. А как в учебном пособии по точным наукам можно использовать слово “более” или “примерно”, а дальше вписывать точное число? И это только самые безобидные огрехи. А сколько задач без решения? Педагоги друг к другу в гости ходили разбираться совместно, где задача повышенной сложности, а где составители опять намудрили – ну нет решения у некорректно составленной задачи!

“Повышенная сложность” – это отдельный разговор. Курс алгебры за 9­й класс нынче включает в себя практически всю тригонометрию, прогрессии, уравнения (логарифмы и интегралы ребята прошли еще раньше) и переходит к изучению элементов высшей математики. Раньше детей к 10–11­му классу едва решались познакомить с понятием “синус­косинус” и остаток учебного процесса пытались втолковать им, что это такое. Теперь же на все тригонометрические функции отводится лишь одна пятая часть от всей программы 9­го класса. Более того, 14­летние вундеркинды будут изучать комбинаторику, теорию вероятности и случайные события в математике, десятиклассники – матрицы и прочие сложные вещи. Раньше их осваивали в вузе, и то только лишь на экономических и технических факультетах.

Перевод с русского… на русский

Наверное, тут можно было бы вспомнить намерение нашего министерства обучать школьников по 12­летней программе образования, где последние два года отводятся на обучение в профильных классах. Но все дело в том, что “усовершенствованная” (читай – утяжеленная) программа внедряется в обычные классы, где учатся обычные дети.

Причем далеко не все способны к точным наукам.

– Профессора, которые разрабатывают учебные пособия для средней школы, видимо, рассчитывают не на рядовых учащихся, а на одаренных детей. Таких немало, но и не настолько много, чтобы ребята успевали за этой программой, – рассказывает Александра Чиженкова, преподаватель русского языка и литературы высшей категории. – Уровень студенчества, предусмотренный в учебниках, для общей массы учеников не подходит – слишком сложно. А потому – неинтересно.

Александра Алексеевна преподает русский язык и литературу в одной из поселковых школ, общий педагогический стаж составляет 26 лет. Она говорит, что в последние годы программа курса литературы тоже сильно изменилась: учебники нового поколения разделяют ее на “Русскую словесность” (5–6­й классы) и “Русскую литературу” с 7­го класса.

Словесность предполагает изучение теоретического генезиса литературы, где детям зачем­то разъясняются понятия, коими оперируют аспиранты­филологи. А русская литература уже знакомит школьников с шедеврами русской литературы. На “Онегина”, “Войну и мир” и прочие бессмертные творения для старшеклассников приходится два часа литературы в неделю. Возможно, следующим новшеством в учебной программе станет курс скорочтения в начальной школе, дабы детей научили “глотать” шедевральные фолианты за два­три дня. Или можно наладить выпуск известных произведений в сокращенном варианте. А то и вовсе в комиксах.

– Новая программа сама по себе интересна. Другое дело, что времени отводится всего ничего. Меня дети первое время спрашивали: “А зачем нам эти слова? Что они означают?” – рассказывает Александра Чиженкова. – Все слишком заумно, особенно для средних школ в поселках и селах. А заставить читать сегодняшних детей невозможно, даже если ты гений педагогики. Дети читают все меньше. И только те, которые понимают, что им это пригодится. А многих излишняя заумь просто отпугивает.

Зарина АХМАТОВА