Украинский Копперфильд

Один из самых молодых магов Украины оказался обычным парнем с легким украинским акцентом и веселыми глазами. Раскрывать нам свои секреты он не стал, но рассказал, как живут современные волшебники.

Подсадная утка

– Твои родители, Александр и Марина Новоселовы, работали цирковыми артистами. Дедушка, Борис Заец, три­дцать лет возглавлял Киевский цирк. Не удивлюсь, что свои первые шаги маленький Женя Новоселов сделал именно на манеже… Когда ты впервые вышел на арену?

– В три года. Мои родители тогда работали с известным клоуном Валерием Серебряковым. Была одна реприза, во время которой из зала на манеж приглашали какого-нибудь ребенка: он должен был вытянуть пальчик, чтобы ему на нем закрутили мяч. Я тогда сидел на каждом представлении, мне было очень интересно. Однажды ребенок не захотел выходить, и родители вспомнили про меня: а ну-ка, иди сюда. Я вышел и сразу выставил им палец. Ведь я сотни раз видел этот номер и отлично знал, что именно нужно делать. Получилось смешно. С тех пор родители стали меня каждый день эксплуатировать в качестве подсадной утки.

– А когда ты вышел на манеж уже в качестве полноценного участника представления?

– Мне было где-то лет шесть. Родители мечтали сделать номер “Музыкальный жонглер”. Идея была такова: мама играет на рояле, а папа жонглирует на нем или под ним. Для постановки номера пригласили режиссера, но тот поставил ультиматум: или участвуют трое артистов, или он не берется за работу вообще. Родителям пришлось соглашаться. Так я стал жонглировать четырьмя мячиками, делал кое-какие комбинации. Мы успешно выступали с этим номером несколько лет, но однажды я вырос. Пришлось пересматривать мою роль. В принципе, благодаря папе я попробовал в цирке практически все: крутил “дьябло”, бил хлысты, занимался акробатикой…

В детстве прокалывал… маму

– Как ты решил стать профессиональным волшебником?

– Мы работали в Швейцарии, где я увидел местного фокусника и тут же загорелся иллюзией. В то время еще и Копперфильда показывали по телевизору… Отец сказал: “Раз хочешь, давай, будем учиться”. Но это не такое открытое искусство, что просто захотел – и начал им заниматься. Иллюзионисты редко делятся своими секретами. Поэтому мы подолгу просиживали в библиотеках, искали нужные книги. Подружились со швейцарским фокусником, он меня обучил элементарным вещам. И в 13 лет в Польше я выпустил первую манипуляцию. Потом мы сделали ящик, куда сажали маму, и я ее… прокалывал. С большим удовольствием! – смеется Евгений. – С этим номером мы побывали на международном фестивале в Корее, где стали золотыми и серебряными призерами.

– Наверняка хотелось чего-то большего, чем просто прокалывать шпагами маму?

– Конечно! Но сначала не было денег, потом заболел папа, у него оказался рак легких, и было уже не до аттракционов. Так что к этому шоу я шел довольно долго. Я и мама, с благословения и поддержки дедушки, стали придумывать программу. Что-то отсеялось в связи с техническими возможностями, что-то не подошло по смотрибельности. В итоге от первоначальной задумки осталось процентов двадцать. С 2005 года аттракцион практически не изменился.

В чем фокус?

– Как создается иллюзия?

– Есть основа – распиливание, прокалывание, исчезновение и появление. И ты просто решаешь, с какой стороны их делать. Вот и весь фокус.

– Получается, все иллюзионисты показывают одно и то же?

– Да, можно сказать, что у нас все трюки одинаковые. Но разное оформление, разный реквизит, разный подход…

– О каких трюках ты мечтаешь?

– Я бы сделал полет, левитацию. Есть и много других, которые бы хотелось исполнить, но, к сожалению, в цирке их не сделать. Иллюзия цирковая, когда у тебя обзор со всех сторон, и иллюзия сценическая, когда обзор только спереди, – это огромная разница. Цирковые иллюзии намного сложнее – нам просто некуда спрятаться от зрителя.

– Сегодня популярны передачи с разоблачением различных фокусов, когда иллюзионисты “сдают” своих коллег…

– Большинство разоблачений, которые они показывают, – это сценические иллюзии. И часто это нас подталкивает совершенствовать свою технику. Сидит зритель, уверенный, что все знает, а мы раз – и делаем по-другому. А как именно – этого мы никогда не скажем.

– Тебя самого можно чем-то удивить? Или на любой фокус ты смотришь с позиции профессионала?

– Конечно, есть трюки, когда я могу сказать, как именно они делаются. А бывает, что вижу – и не могу понять. Хотя должен! Бывает, у меня так и не получается раскрыть трюк, и он остается загадкой. Некоторые же удается разгадать спустя какое-то время. Конечно, если посмотреть номер несколько раз, его легче раскусить. Но у магов есть правило: трюк показывается только единожды.

Однажды меня догнала пила

– На первый взгляд твоя работа не такая уж и травмоопасная по сравнению с воздушной акробатикой и дрессурой хищников. Но все же, происходят ли несчастные случаи в твоей практике?

– Конечно. Циркулярные пилы, которые я использую в своем аттракционе, довольно большие. И такой пилой я один раз получил по голове, когда не успел исчезнуть куда надо. Было больно, и даже остался шрам. У меня между исчезновением и появлением идет переодевание. Я прибежал к помощникам, кричу: “Дайте мне воды!”. Никто ничего не понял, потом увидели, что по лицу течет кровь. Ее быстро смыли. Я закинул мокрые волосы назад и появился там, где нужно. Стою, зрители в шоке, я сам в шоке, чувствую, по лицу что-то течет. Думаю, кровь. Делаю отвлекающий жест рукой, чтобы проверить. Оказалось, вода. Я доработал аттракцион полностью, и лишь когда пришел в медпункт, потерял сознание. Меня часто спрашивают о моей профессии: “А это не опасно?”. Конечно опасно! В цирке никогда нет стопроцентной гарантии, что все пройдет гладко.

Без дураков

– Не стыдно обманывать людей? Ведь ты дурачишь их.

– Причем за их же деньги! Нет, не стыдно. Сама посуди: сколько у нас на эстраде артистов, которые поют “под фанеру”? Разве это не обман? Если ты профессионал, то должен полностью выкладываться или честно говорить: “Да, дорогие мои, я пою не по-настоящему”. У меня все по-настоящему. Я не считаю это дурачеством, это моя работа, которую я люблю.

– На “корпоративы” соглашаешься? Или артисты цирка этим не занимаются?

– А почему бы и нет? Мы работаем с удовольствием. Тут главное, чтобы пожелания клиента совпали с нашими возможностями. Ну и в цене сойтись, все-таки наше искусство – не дешевое развлечение.

– Твоя семья сегодня – это только ты и мама?

– Нет, сейчас это я, мама, моя гражданская жена Настя и девятимесячный сын Саша. Его мы назвали в честь моего папы.

– Сын, когда вырастет, тоже будет работать в цирке?

– Скорее всего, да. Куда ему деваться? Я, может быть, даже не хотел бы этого… Посмотрим. Со своей стороны я дам ему все возможности научиться, чему он захочет, а там пусть решает сам.

– Но использовать его в цирковых номерах, как это делали твои родители, ты будешь?

– Буду! Потому что дети всегда хорошо смотрятся. У меня уже есть идея на его счет…

– В обычной жизни, за стенами цирка, умения фокусника помогают?– Когда гаишники останавливают, могу показать фокус и пригласить в цирк, тогда они уже веселее смотрят и могут отпустить.

Маша БИККИНИНА, Андрей ТЕРЕХОВ (фото), Астана